Давай, Дарси».
Но тут Расселл моргнул, отвел глаза – и миг был упущен. Он опустил руку, шагнул на заасфальтированную парковку. Чуть задержал мою ладонь, но ненадолго.
– Порядок?
– Ага… – Я засунула руки в задние карманы шортов. В такой ситуации я должна была покраснеть как помидор. Вот только почему-то не смутилась – просто огорчилась, что он больше не держит меня за руку, что пальцы его не касаются моей голой кожи… Я попыталась собраться с мыслями. – Прости за неловкость. И спасибо.
– Да всегда пожалуйста, – ответил он.
Мы все еще стояли примерно на шаг ближе друг к другу, чем следовало: парковка-то была просторная, его глаза на миг задержали мой взгляд, скользнули по моим губам, а потом он отвел их вовсе.
Я почувствовала, как распирает грудь, улыбнулась – похоже, это желание поцеловаться у нас обоюдное. Пришлось подавить глупый смешок. Как оно так вышло? Как одна из самых дурацких ситуаций в моей жизни оказалась вдруг самой изумительной?
– Так, – сказала я, потому что мне нужно было сосредоточиться. – Короче. Тако.
Мы вдвоем зашагали через парковку, держась чуть ближе друг к другу, чем раньше, будто переступили незримый порог. И я почему-то не сомневалась, что это прикосновение было не последним. Будут и другие.
«Когда?» – осведомилась Кэти.
Мы встали в очередь – количество желающих в сочетании с божественным запахом убедило меня в правильности нашего поступка: в любом случае это на порядок лучше любой гадости из торгового автомата.
Рядом висела доска, на ней было мелом написано меню. Оно разом спустило меня с небес на землю. Я так сосредоточилась на тако – а потом на Расселле, его руках, глазах и стуке сердца, – что забыла про всякие глупости вроде финансов.
Продавщица предлагала тако, буррито, мулетас, тамале и кесадилью. Все гораздо дешевле, чем на фестивале. Но не бесплатно, а значит, мне нужно было начать с подсчетов. Молча проклиная Роми, я вытащила из кармана шортов оставшуюся наличность.
– Здорово, да? – спросил Расселл, прищурившись и разглядывая меню. – Я вдруг понял, что ужасно голоден.
– Я тоже. Просто… ладно. У меня тридцать два доллара.
– Должно хватить.
– Да нет, в общем… Роми, девчонка, с которой я приехала в Сильверспан…
– Та, которая теперь тусит в Палм-Спрингс?
– Она самая. Она взяла у меня денег, когда мы разделились, и зарядник, кстати, тоже. А мне еще нужно заплатить за парковку на вокзале, так что сперва нужно сосчитать… – За каждые сутки там брали восемь долларов. Выходит, за машину придется отдать двадцать четыре. – Ну, похоже, восемь у меня есть, – сказала я, засовывая остальные деньги в карман. – Возьмем напополам?
– У меня есть деньги. Давай я заплачу. Можно тебя угостить?
– Это как-то слишком.
– Вовсе нет. Я же сам предложил. А если этот автобус будут еще долго чинить и тебе придется больше платить за парковку?
Мне такое в голову не приходило, и от одной мысли у меня упало сердце.
– Ладно, только я тебе потом верну через «Венмо». Ну, когда заряжу амичи.
– Да ладно. У меня… – он перекинул вперед рюкзак, порылся в нем, – двадцатка! Можно объесться тако!
– Ладно… спасибо. Очень мило с твоей стороны.
– Твоя подруга реально забрала у тебя деньги?
– Ну не то чтобы подруга. Мы с ней знакомы по спортзалу.
Брови Расселла поползли вверх.
– Ты поехала на музыкальный фестиваль со знакомой по спортзалу?
– Ну, если подумать…
Расселл рассмеялся.
– Я, вообще-то, понимала, что не стоит. Диди и Кэти мне это сто раз сказали. Мы с ней вместе ходили на физкультуру, но один на один никогда не общались. Полагаю, я была далеко не первой, кого она позвала.
– Ну… и почему ты согласилась?
«Вот и я о том же, – буркнула Диди.
– Ну, мне, видимо, захотелось… вот этого. – Я повела рукой.
– Тако на парковке?
– В том числе, – ответила я, и Расселл засмеялся. – Хотелось… приключений. Забрать с собой кусочек Запада. Я же отсюда уезжаю. Музыка, венки из цветов, бескрайние просторы… – Я посмотрела на Расселла и улыбнулась. – На самом деле главной приманкой стали «Ночные ястребы». Я увидела, что они будут закрывать программу, и повелась.
Расселл кивнул и сделал шаг вперед, хотя очередь не двигалась.
– Ну и как вы с ней, поладили?
– В пятницу вечером все было нормально. – Я вспомнила, как выглядела фестивальная площадка, когда мы поставили палатку Мередитов – все новое, аккуратное, а в воздухе сдержанное волнение. Мы бегали от сцены к сцене, прикидывали, кого хотим послушать. – А в субботу она вписалась в какую-то компанию, и увидела я ее, только когда уже складывала палатку: она пришла за своими вещами.
– И частично за твоими, насколько я понял.
– Да. Но я все-таки не думаю, что она специально. Мы разбирали вещи, и она случайно взяла мой мешок.
– Неприятно.
– На самом деле ничего страшного. – Я взглянула на Расселла и улыбнулась. – В противном случае я бы, может, здесь не оказалась. Так что мне трудно на нее сердиться.
Расселл с улыбкой смотрел в землю, кончики его ушей медленно краснели.
Мы стояли в уютном молчании, вокруг гудели голоса, шипело мясо на гриле. Я оглянулась и обнаружила, что за нами уже три человека. Я мотнула в их сторону головой:
– Похоже, мы тут оказались в правильное время.
– Да, отыскали тайную жемчужину Джесса.
– Вроде того. Хотя, может, очередь здесь потому, что на самом деле это подпольный бар и без пароля нас не пустят.
– Кто-нибудь обязательно поделится. Видно же, что мы пришли повеселиться.
Я указала на белый пикап, припаркованный очень криво:
– Вход через этот пикап. У них тут подпольный клуб. В буквальном смысле.
– Знаешь, а я один раз был в таком.
– В клубе в пикапе?
– Ну не совсем. В подпольном клубе. В Париже – в «Канделарии». С виду как эта такерия, а на задах барная стойка.
– Вау. – Я кивнула, стараясь делать вид, что для меня это обычное дело. Типа, все мои друзья постоянно обсуждают, как ходили в парижские бары. – Повезло, что тебя пустили.
Он рассмеялся.
– Я за это не переживал. Я был с… двоюродными.
– А.
– Они двойняшки, – объяснил он. – Суперские. Астрид и Арти. Лучшие. – Он улыбнулся, будто они стояли перед его мысленным взором. – А ты бывала…
– В Париже? – Я качнула головой, внезапно растерявшись. А потом вдруг вспомнила: Расселл говорил, что у него мама француженка. Тогда вроде бы ничего особенного: он просто ездил к родственникам. – Non. В смысле, пока нет. Надеюсь, что побываю.
– Я просто подумал… ну, из-за мамы. – Я вскинула на него глаза. – Она же в Лондоне – я подумал, ты к ней могла ездить в гости, а оттуда в Париж.
– Нет, – ответила я, стараясь говорить непринужденно и желая поскорее сменить тему. – Я не часто бывала за границей. В Мексике, на острове Принца Эдуарда…
– Это где такой?
– В Канаде. – Я старалась не показать, как он меня удивил своим неведением. – Там происходит действие всех книг Люси Монтгомери. – Расселл продолжал смотреть на меня без всякого выражения. – Ага, вот теперь я убедилась, что у тебя действительно нет сестер. Она автор «Ани из Зеленых Мезонинов», книг про Эмили…
– А, ясно! Понял.
– Еще несколько лет назад мы ездили в Панаму.
– В Панаму?
Очередь немного продвинулась вперед. Ползла она очень медленно, но я вдруг поняла, что оно и ладно.
– Да, с папой связался их комитет по туризму: помочь с ребрендингом. Раньше их официальный слоган был просто «Панама!» с восклицательным знаком. Он попытался его конкретизировать.
– Классная у него работа – в рекламе.
– Да, за этим интересно наблюдать. Я, например, когда была маленькой, много таскалась с ним по всяким офисам. Прикинь, я пытаюсь написать для школы отзыв на книгу «Чудо», а вокруг взрослые всерьез скандалят на тему того, что может, а чего не может сказать зверушка – маскот каких-нибудь овсяных хлопьев. А когда папа во время пандемии работал из дома, он мне разрешал предлагать варианты слоганов и концепций.
– Обалдеть.
– Согласна.
Расселл посмотрел на меня, чуть наклонив голову вбок:
– Но?..
Я немного оторопела оттого, как быстро Расселл научился читать мои мысли, но уже через секунду подумала, что это и хорошо.
