– Прошу прощения… Я немедленно переделаю. Не понимаю, как это произошло, – и осекаюсь.
Виктория Павловна сыпанула ложку соли, пока отвлекали девчонки.
– Думаю, понимаете, – кивает он моим мыслям. – Я делаю вам скидку за неопытность. Но впредь не будьте настолько беспечны, Камилла.
Расстроенная своей доверчивостью, иду в кухню, переделывать кофе. Повела себя, как глупая провинциалка, потерявшая голову от великолепия вокруг. А по сути – угодила в банку с пауками.
Девушек в кухне уже нет. Зато парень из отдела маркетинга делает себе кофе. После встречи с Викторией Павловной маркетологам я больше не доверяю.
Кошусь на него и жду своей очереди.
Парень тоже замечает отсутствие бейджика. Вежливо улыбается, но не задает вопросов. По возрасту он как Игорь, только выглядит в сто раз лучше и настолько симпатичный, что его ожидаешь увидеть на обложке модного журнала, а не в отделе маркетинга. Костюм не такой дорогой, как у Давыдова, но тоже ничего.
К счастью, я уже умею пользоваться кофемашиной, и возвращаюсь к шефу с чашкой кофе. Он снова не обращает на меня внимания. Ставлю кофе на край стола, и только перед дверью меня догоняет его глубокий голос:
– Зайдите к Анжелике Анатольевне, передайте документы для подписи. Пусть подпишет немедленно.
– А где они?
– На вашем столе, – оторвавшись от бумаг, Давыдов смотрит мне в глаза, и я решаю больше не задавать дурацких вопросов.
Мой стол прячется в нише за кабинетом.
Здесь чисто, даже в какой-то мере уютно и кроме меня больше никого нет. Хорошо. После близкого знакомства с сотрудниками не хочется попадаться на глаза. Забрасываю сумку на стул. На краю стола лежит кожаная папка с несколькими листами внутри.
Пересекаться с Анжеликой Анатольевной не хочется, но я беру себя в руки. Если показывать, что они меня запугали или смутили – издевательства не закончатся. Если показать, что меня не согнуть – они отстанут.
Ее отдел ищу недолго. Здесь меня встречает секретарь:
– По какому вопросу? – взгляд скользит по груди, но там ни имени, ни должности.
– Я от Давыдова. Нужно подписать. Он сказал, срочно.
– Я доложу о вас, – секретарь связывается с начальницей и через пять минут ожидания я оказываюсь в кабинете.
Анжелика вопросительно смотрит на меня. Одним взглядом она умудряется смешать меня с грязью. Неужели перед зеркалом тренировалась так смотреть на подчиненных, чтобы ее воспринимали всерьез?
К счастью, я не ее подчиненная.
– Олег Владимирович сказал немедленно подписать документы.
Папку я раскрываю и кладу перед ней.
Она морщится, ей не нравится слово «немедленно» от меня в ее сторону. Но она берет ручку, начинает внимательно читать, чтобы хоть так потянуть время.
– Это срочно, – напоминаю я.
– У господина Давыдова нет минутки? – разводит она руками. – Куда такая спешка?
– Боюсь, что нет.
Она подписывает, захлопывает папку, и подает мне.
– Вы пропустили последний лист.
– Не пропустила.
– Пропустили, – папку я раскрываю и вновь кладу перед ней. Сдаваться, чтобы бегать несколько раз между враждующим начальством я не стану.
– Действительно, – она ставит последнюю подпись, и неожиданно спрашивает. – На каких языках вы говорите? Знаете французский?
Она тут же переходит на французскую речь.
«Мне нужны хорошие кадры. Хотите работать на меня?».
– Извините, я не понимаю, – забрав папку, я ухожу по коридору.
После встречи с Анжеликой кажется, что побывала в кольцах змеи. Подаю документы Олегу и прячусь в своей небольшой приемной. Казалось бы, здесь должно быть пространство – это приемная руководителя, но, кажется, посетители у него нечасто бывают.
Нужно было рассказать, что слышала в переговорной и о двусмысленном предложении Анжелики, но сразу не успела. Скажу в конце дня.
Несколько раз меня посылают по поручениям, и в этот раз я держу ухо востро. Ясно, что никому доверять здесь нельзя. На улице постепенно темнеет, мне становится грустно. Раньше в это время я уже была дома вместе с Сенькой. Здесь другой график жизни. Поесть мне так и не удалось, даже глотка кофе сделать. Ксюша меня, наверное, потеряла – я так и не включила телефон, чтобы не отвлекал Игорь.
Около семи Давыдов вызывает меня в кабинет.
Он почти не выглядит уставшим. Указывает ручкой в кресло напротив.
– Устали? – меня сканирует пристальный взгляд.
Я выжата досуха, но вместе с тем голова кружится от перспектив и новизны.
– Нисколько.
Сердце екает, когда понимаю, о чем пойдет речь.
– Рад слышать. Как насчет того, чтобы поужинать вместе, и завершить наше собеседование?
Это звучит настолько прямолинейно, что становится не по себе. Как испуганная мышка, я смотрю ему в глаза. Они не меняют выражения, остаются такими же закрытыми и доброжелательными. Ну же, малышка, ты понимаешь, что после закрытия офиса работа личной помощницы еще не заканчивается. А только начинается. А может намеки мне только кажутся?
– Не беспокойтесь, Камилла. Это просто ужин.
– Из-извините, Олег Владимирович. У меня вечерний поезд.
– Вы уезжаете? – поднимает он брови.
– Ребенок остался в родном городе, – бормочу я, теряясь, потому что обещала переехать и еще не сделала этого.
– Давайте обсудим это в ресторане. Собирайтесь, на поезд я вас отвезу вне зависимости от того, к чему мы придем. Но сначала я задам вам вопрос. Это важнее рекомендаций и опыта работы. От вашего ответа будет зависеть, останетесь ли вы здесь. Вы готовы?
– Да.
– Что вы поняли из сегодняшнего дня? Я хочу услышать ваши мысли о том, что здесь происходило.
