и нёс в руках бутылку с прозрачной жидкостью и кусок сала с прослойкой. Что правда, второго было совсем мало, может быть по паре-тройке маленьких ломтика на едока. Хотя, на закуску горькой больше и не требуется.
— Можно в кашу для вкуса кинуть или на жиру разжарить потом! — не имея застольного опыта, Макс не сориентировался от слова «совсем».
— Я тебе разжарю! — возмутился Батя, но Венга немедленно его перекривляла, вызывая ещё больше смеха у мужчин:
— Чего шумишь, Папаш? Каша на бульоне нормальная получится!
Когда еда уже была готова, парнишке всё-таки дали время застирать пончо. Что примечательно, никто даже не протянул рук к еде, пока юный кашевар не справился и не сел за стол.
Только тогда Лайонел стал разливать самогон в посуду. У всех — разную. Где ещё, кроме как за столом странствующей банды, могли встретиться в одном тосте хрустальный бокал, мятая кружка из непонятного белого металла, надколотые глиняные рюмки и низкая фарфоровая пиала для чая.
— Куда ты ему наливаешь? — возмутился Даджой. Его вполне логичный вопрос развил Кеншин:
— Макс, сколько тебе вёсен?
— Э… В каком смысле? — не понял он необычной формулировки простого выражения.
— Да что ты… Тфу! Понятия вот эти твои бабские! Вёсен… — Батя перекривлял, мотыля руками в воздухе. — Листопадов тебе сколько уже?
Непонимание на лице мальчишки правильно истолковал только гигант:
— Они интересуются — сколько тебе лет? Ну или зим. Как на твоём родном острове счёт годов называется?
— Я понял. Недавно шестнадцать исполнилось.
— А совершеннолетие когда? Ну там… Девок замуж, когда у вас выдавали, а парней — женили? — свои пять медяков вставила и Венга.
— С семнадцати. — Макс соврал.
Нехотя он признался себе, что ему внезапно захотелось выглядеть старше. При чём, не так, как это бывало перед соседями и друзьями, а в глазах именно этих людей.
А вообще, насколько он знал, на всей их плоскости формальное совершеннолетие наступало с восемнадцати зим. Но особым праздником это отмечалось только у девушек. Юношам же приходилось ждать становления мужчинами и торжества по этому поводу, аж до двадцать первой зимы. Хотя многие к тому моменту уже были женаты, а некоторые и детьми обзаводились. С барышнями ситуация обстояла также.
— Значит ждёшь ещё год. — заключил Лайонел и поднял свою рюмку. — Сегодня мы сделали плохое дело. Пусть Бездна станет им бесконечной колыбелью.
Лица мужчин помрачнели. Кто-то громко вздохнул. Каждый молча думал о чём-то своём, вспоминая прошедший день.
— Не чокаясь… — прохрипел Батя и опрокинул кружку с горькой под пышные седые усы.
Но дальше ужин продолжился как ни в чём не бывало, за исключением того, что изголодавшиеся мужики, да под спиртное, прикончили всю кашу, изначально рассчитанную ещё и на завтрак.
* * *
Когда Свет ушёл далеко ввысь и облака перестали пропускать его лучи, в костёр было решено больше ничего не подбрасывать и вообще расходиться по кельям.
Венга отправилась наружу, чтобы вернуться к дежурству на стенах. Хотя, учитывая выпитое, она, скорее всего, упадёт на сено, где-нибудь в сарае.
Макс остался приводить в порядок котёл, чтобы меньше возиться утром. А когда закончил, то обнаружил, что кто-то уже развесил его застиранное пончо рядом с винтовой лестницей. Даже учитывая влажность воздуха, сквозняк идущий с башни, к утру высушит накидку.
Всё время, за столом оставался только Даджой. Заметив на себе взгляд освободившегося мальчишки, он вздохнул и покачал головой.
Когда Макс зашёл в свою комнату, великан поразительно бесшумно проскользнул следом.
Повторяя с точностью до наоборот их дневную беседу, теперь уже он выглянул в коридор, чтобы удостовериться в отсутствии своих товарищей.
— Слушай… — Даджой не слишком успешно пытался говорить шёпотом. — Я поговорю с ними, ссадим тебя на каком-нибудь крупном островке с парой-тройкой городов. Большую часть денег назад получишь. Если не совсем дурак, то тебе этого для своего дела хватит. А даже если башка и пустая у тебя, то не транжиря — до старости дотянешь. Работу найдёшь хотя бы какую-то — ещё и хорошо проживёшь. Давай не глупи, малыш!
Как не крути, а такое предложение, в любом месте и в любую эпоху, выглядело бы крайне разумным практически для кого-угодно. Предложение, однако, начавшее тянуть большой и острый ком к горлу Макса. Чтобы выдавить из себя короткий едва слышный ответ и при этом не заплакать, ему пришлось до боли сжать в кулаки замёрзшие пальцы:
— Не хочу.
Бандит, которому Макс даже до груди не доставал, обратил внимание и на дрогнувший голос, и на намокшие глаза.
А вообще, не такими уж они и бандитами выглядят на фоне бургомистра, попытавшегося нажиться на смертях. Хотя эта компания и занимается тем же самым, убивает за деньги.
Да он и сам хорош! Если у подлого городского головы нет никаких тайных сбережений, Макс почти наверняка уже стал причиной его смерти. Но кто-то может заступить за негодяя, а другие учинить кровную месть или, как минимум, навредить его дочери. Ох, бездна…
— Я заплатил все те деньги, и Батя согласился, что этого хватит до последнего острова на пути крепости. Значит, я с вами.
Даджой прикусил губу и снова глубоко вздохнул. Парень явно пришёлся ему по душе, но…
— Ты так и не сказал днём, что это за последняя пристань?
Совсем погрустнев, гигант уже собирался уйти, но всё же остановился перед дверью:
— У наёмников одна последняя пристань…
Глава 5
На новом месте спалось плохо.
Отдыху не способствовала ни тяжёлая голова, ни кровать, вернее солома на деревянном каркасе. Как на такую не ложись, комфортно не будет. Ночью, после ухода Даджоя, было слышно, как откуда-то возвращался кто-то из других членов банды. Неприятным моментом стало то, что вернувшийся явно запирал свою келью на замок изнутри. Да что там! Даже доброжелательный гигант озаботился безопасностью. Неужели это новичка так опасаются?
Парню было невдомёк, что людям их профессии, недоверчивость и постоянная подозрительность отсрочивают «сход» на той самой «пристани».
Впрочем, сам не понимая зачем, он решил быть солидарным со своей новой компанией и подпёр ручку двери стулом.
* * *
Когда небо за крепостной стеной только начало светлеть, Макс понял, что так и не уснул. А может и уснул, но не на долго. В любом случае, делать было нечего. Он разобрал импровизированную баррикаду, тихонько, чтобы никого не разбудить, и направился на кухню.
Готовка заняла куда меньше времени, чем вечером. А когда вода в котле с кашей закипела, со двора появился Кеншин. Дверь не скрипнула, а шаги были совсем беззвучны. Если
