протянул руку и представился сам:
— Меня зовут Константин.
— А меня — Адель, — добавила его спутница.
— Ну что ж, предлагаю к чаю бутерброды, — сказал Олег, вынимая из сумки свои дорожные запасы.
И вдруг он запнулся, увидев, как его попутчики нагнули головы в молитве, и, о ужас! Они молились сидя! Олег вскоре усвоил, что Бог слышит молитвы, даже если человек сидит, хотя у нас было принято во время молитвы вставать. Может быть, они в своей молитве просили о том, чтобы Господь наставил «вора» на путь истинный?
Непринужденно Константин стал вести разговор на русском языке:
— В этом году на полях слишком мало снега, чтобы вырастить хороший урожай. Но в Библии говорится: «Смотрите, не ужасайтесь; ибо надлежит всему тому быть. Но это еще не конец…» — он смущенно замолк, не зная, по–видимому, как продолжить цитату из Библии по–русски.
— «Ибо восстанет народ на народ, и царство на царство, и будут глады, моры и землетрясения по местам. Все же это начало болезней», — закончил Олег.
— Что?! Вы христианин? — воскликнул Константин. Олег кивнул.
— А мы были другого мнения о вас, — сказала Адель.
— Я знаю, — сказал Олег.
— Откуда вы это знаете? — удивился Константин. — Мы ведь говорили по–немецки.
— Да, действительно, — улыбнулся Олег.
— Вы владеете немецким? — испугавшись, спросил, Константин.
Олег сказал, что он не только владеет немецким, но сам он немец по национальности. Константин и Адель озадаченно обменялись взглядами, потом он вскочил:
— Прости, брат, — и заключил его в объятия. Доверие — это не просто искусство общения, это истинное чудо. Жизнь заставляет человека соблюдать осторожность и в каждом незнакомце видеть «стукача» или преступника. «Но сколько невинных душ осуждается таким образом незаслуженно», — думал Олег.
— Этот урок мы никогда не забудем, — пообещал Константин и снова сел. Адель очень смущенно извинилась и после этого уже мало говорила — она чувствовала себя неловко.
Еще долго попутчики беседовали о положении христиан в Советском Союзе. Вопреки опасению Ад ел и, поездка не могла быть более развлекательной и интересной.
А дома Олега ждали новые проблемы.
6. БОРЬБА И СОМНЕНИЕ
1963–1965 гг.
В исправительно–трудовом лагере нам жилось, как говорится, сносно, хотя он и считался лагерем строгого режима. Мы знали, что должны отсидеть наш пятилетний срок и уже настроились на это.
Очень полезными были случайные встречи с представителями других религиозных конфессий. Здесь были пятидесятники, адвентисты–реформаторы, православные, католики, лютеране, мусульмане и другие. Все они, после предъявления им различных обвинений, были осуждены от трех до пяти лет заключения. Каждый из них был по–своему уникален, а все вместе они были просто великолепными людьми. В отличие от нас, они были ветеранами ГУЛАГа, а также всей советской карательной системы. Им были знакомы самые изощренные каналы для передачи весточки на волю и способы передачи продуктов в лагерь. Тихон отвергал все эти уловки. Он считал, что все наши письма (а разрешалось нам написать всего лишь два в месяц) должны пройти лагерную цензуру и что всякие ухищрения с продуктами не для нас. Христианин, по его мнению, должен покорно сносить все перепетии судьбы, допущенные Богом, а не пытаться их изменить.
Но как могли восстановить силы после тяжелых работ на постройке химического предприятия заключенные, если дневной рацион лагерного хлеба составлял семьсот граммов? Как могли жить адвентисты, не употребляющие свинины и смальца, ведь они отказывались даже от жидкой похлебки, в которой плавали микроскопические кусочки сала? Приходилось туго и православным, которые во время поста, за несколько недель до Пасхи, ели одну рыбу, да и то, если таковую подавали.
Лагерь строгого режима был так тщательно огорожен колючей проволокой и имел такие хитроумные системы заграждений, что, думаю, позавидовала бы охрана гитлеровских концлагерей.
Но даже эти сложные ограждения не могли помешать человеческой изобретательности. У одного старого костлявого на вид иезуита, не желавшего нам признаться, сколько уже лет он провел в ГУЛАГе, были связи с внешним миром. Так что ему удавалось не только передавать и получать письма, но и обеспечивать нас продуктами. Адвентисты без особых возражений ели все то, что поступало контрабандным путем, несмотря на то, что в остальном наши мнения несколько расходились.
С одним из них дела были плохи. Более двадцати лет в разных лагерях возводил он гиганты социалистической индустрии, истратив, по–видимому, все свои силы, и Бог призвал его к Себе.
Этому адвентисту было уже под семьдесят, почти неподвижно лежал он на нарах, пристально глядя в потолок. Тело его распухло, а по камере уже распространялся трупный запах. Мы не могли долго выдержать рядом с ним. Соседи по камере требовали его перевода в санитарный барак, но там не было места, так что умирающий оставался на прежнем месте. Лишь только старый иезуит часами просиживал около него и молился. Когда мы однажды вечером собрались вокруг умирающего, он взглянул на нас и, взяв руку католика, тихо сказал:
— К тебе обратится Иисус: «Приидите, благословенные Отца Моего, наследуйте Царство. Я был в темнице, и вы пришли ко Мне». Вся эта болтовня о разделении на католиков, евангелистов — пред Богом чистейший вздор. Самое главное для Него — это любовь.
Эти слова стали его завещанием. Старый иезуит спокойно закрыл умершему глаза и пробормотал по–латыни свою молитву.
* * *
Однажды начальство поручило Олегу, как одному из лучших работников, отремонтировать дом подполковника КГБ, который был уже на пенсии. Вся офицерская семья, а это были его супруга, дочь, зять и внуки, на тот момент пребывали на своей даче на одном из островов Иртыша. Закончить ремонт необходимо было в течение двух месяцев, поэтому иногда, по возможности, Олегу помогали оба старших сына, которые уже ходили в школу, а также Галина.
Однажды во время работы к нему подошла какая–то женщина.
— Вам привет из исправительно–трудового лагеря, — начала разговор незнакомка, которой на вид было лет тридцать.
Как выяснилось, она была литовкой. Женщина немного описала те условия, в которых содержались заключенные, а также рассказала о том, что ее друзья нашли лазейку, чтобы поддерживать заключенных верующих продуктами. До сих пор все проходило гладко, но теперь у них не было денег на то, чтобы переправлять контрабандный товар в лагерь, поэтому они и обратились за помощью к евангельским христианам–баптистам. Олег сделал вид, что знает, о чем идет речь, хотя он
