волосы были еще совсем короткие и очень грязные. Надо бы придумать, как помыться… с щелоком бы!
«Маленькая драконица», — с легкой грустью подумала Сильвия, разглядывая кокетничавшее с ней отражение. Когда она так изменилась, так… помолодела? Магия Поднебесья? Многие женщины отдали бы полжизни за день там! Жаль только, ей это все ни к чему. Хотя… «Если и быть монстром, то хотя бы симпатичным», — Сильвия повеселела: все-таки молодость — это прекрасно! Увидь она старуху, расстроилась бы.
Охранники, приставленные следить за чудом стекольного дела, очнулись, заметив наконец девицу, бессовестно разглядывающую себя в их драгоценном зеркале. Окрик заставил Сильвию вздрогнуть:
— А ну-ка, кыш! Неча тут клиентов отваживать! Оборванка! За погляд плати монету! — разошелся самый старательный.
«Ну зачем же так грубо? Мало ли какие обстоятельства могут быть в жизни?», — задорно подумала Сильвия и отправилась искать менялу, уже пританцовывая.
За монету дали много — редкий сплав. Меняла все косился на принесшую её девчонку, видимо решая, позвать ли стражу или нет. Что выгодней? Ведь стража и процент взять может. Сильвия смотрела на него так жалобно и беззащитно, что меняла протянул целую горсть серебром. Сильвия внутренне усмехнулась, интересно, сколько же на самом деле стоила монета?! Собору повезло…Первой монеты было совсем не жаль. Пожертвование было на дело, хоть и безнадежное.
Как и ожидала Сильвия, город бань не признавал, но щелок она купить смогла, как и платье, и даже лёгонькие ботиночки — в таких будет удобней путешествовать, а еще запаслась сухарями.
Оставалось только самое главное, зачем она пришла в город.
В рядах услышала хорошо знакомую гортанную речь…Степняки. Сильвия сделала несколько глубоких вдохов. Она здесь за этим. И без риска никак. Она подошла ближе. Степняки были из северных племен — высокие и рослые, светловолосые.
А её конунг был с востока. Сильвия вздохнула. Где теперь его душа? Скачет ли по Великой Степи Вечности, или, не приведи Всевышний, попал в Темные Миры? А может, плачет младенцем в объятьях мамы. Хотелось верить в последнее — в конунге были необычные для степняка чуткость и сострадание. Такой сын стал бы благословением для матери…
Сделав вид, что разглядывает товар, Сильвия обратилась в слух, надеясь услышать важное. Но купцы говорили только о торговых делах. Начать разговор она не решалась, у степняков заговорившая женщина — дерзость, привычка молчать брала верх.
— Фрее нравится нож? — вежливо обратился к ней один из купцов. Сильвия невольно вздрогнула. Все это время она бездумно крутила в руках нож с изображением стилизованной лошади… Традиционный плетеный орнамент притягивал взгляд.
— Да, — растерявшись, Сильвия ответила на языке степняков, галдящие торговцы разом умолкли. Она опомнилась. Прошиб пот. Бежать! Нет. Они поймают.
— Фрея знает наш язык? — спросил купец на лающем языке степи. Все взгляды были устремлены на нее, если ответит — пропала! Сильвия сделала самое наивное лицо.
— Я вас не понимаю, — уже на общем языке ответила она, хлопая ресницами.
— Фрея знает наш язык? — повторил степняк на ломаном общем.
Сильвия звонко рассмеялась, кто б знал, чего ей это стоило!
— Нет, только слово одно! Нож красивый. Кто на нем изображен? — Сильвия решила идти до конца.
— Это Великая Кобыла, она всех нас родила! — с гордостью ответил степняк.
— Всех-всех людей?
— Нет, Фрея, только всадников…Рассказать?
— Да! — блаженно улыбаясь, попросила Сильвия, делая самые заинтересованные и восторженные глаза. Когда рассказчик дошел до рождения первого конунга, Сильвия переспросила: кто это — конунг? Купец, не в пример обычным степнякам, был крайне словоохотлив. Он с радостью рассказал любопытной девушке и о конунгах, и о степняках, и о их диких героях. Сильвия слушала, широко распахнув глаза:
— А что, и сейчас у вас есть конунг?
— А как же, фрея! — степняк сделал наигранно изумленное лицо.
Сильвии пришлось округлить глаза еще больше, изображая любопытство и природную глупость.
— Фрее нравится наш народ? Может, она хочет узнать больше? Пусть приходит вечером! Будут песни и танцы. — Сильвия заулыбалась и замотала головой в знак согласия, всенепременно! «Лучше сразу к Светлому Владыке!», — пронеслось в голове. Сильвия ясно осознала, что к степнякам не вернется даже матерью конунга. Она просто заберет О’Силей с собой, когда усмирит дракона. О вечерних песнях, плясках и последующем пожизненном рабстве Сильвия предпочла не размышлять. Но хитрый степняк ловко ушел от так старательно расставленных силков.
— А кто сейчас ваш конунг? — не выдержала Сильвия, чувствуя, что вопрос может стоить свободы и жизни.
Степняк усмехнулся:
— Фрея очень любознательна, — наметанный глаз степняка давно оценил стоимость беглой рабыни. Девушка, конечно, на любителя… Но товар явно стоящий. — Наш табун ведет храбрый Драго, сын Сига Славного, сына Сигезмунда Великого. Да храни его Великая Кобыла!
Сильвия облегченно выдохнула — несмотря ни на что, Светлый Владыка Слово сдержал.
— Наш славный конунг привел войско из царства Короля-Солнца и одолел предателя Хольдрика! — степняк картинно сплюнул. — Конунг лично сделал Хольдрику «красного орла»[2], лошадь еще долго таскала тело по полю…
Купец осекся, поняв, что болтнул лишнего. Сильвия улыбалась, делая вид, что не поняла. Из вежливости она купила нож и быстро покинула торговые ряды, наполненная до тошноты запахом всадников. Запахом застарелого курда и лошадиного пота.
Запахом плена. Запахом боли и страха, позора и отчаяния. Запахом конца ее мира. И находясь посреди города с улицами, где сточные канавы — это та же дорога, Сильвия чуяла только эту жуткую вонь. Как? Как она прожила со степняками пятнадцать лет?
Но цель была достигнута, Сильвия доподлинно знала, что Драго отвоевал Хольспар. Только от подробностей крутило — «красный орел», а потом глумление над покойным… Было мучительно стыдно, Драго — её сын, её и конунга Сига… А, выходит, он сын степняков. Сильвия с горечью поняла, что едва знакомый мальчик, Алион, гораздо ближе и понятней детей Сига, детей степняка, некогда так ее любившего.
Погруженная в мысли Сильвия не заметила, как дошла до мощеной брусчаткой площади. Послышалась музыка легкая и нежная. Сильвия пошла на звук, природное любопытство взяло верх над тяжелыми мыслями.
На площади сидел паренек, едва перешедший возраст отрочества. Закрыв глаза от удовольствия, он играл на флейте знакомый мотив. Сильвия остановилась послушать. Закончив одну мелодию, юноша заиграл следующую — старая песня, когда-то, кажется, в другой жизни, Сильвия даже танцевала под нее.
Юноше подавали мало и неохотно, его словно бы не видели на огромной площади. Сильвии стало жаль старательного музыканта, она решила подыграть. А может, просто очень захотелось снова почувствовать себя девочкой с улицы Стрижей, такой, как незнакомка из отражения, свободной и юной, особенно после встречи со степняками.
Под звуки
