— Это моя забота, — сказал я, пытаясь отлепить от себя плачущую девчонку.
Однако он был прав. Нужно было поторапливаться. Не торчать же тут вечно! Мое место было там, рядом моими товарищами, которые честно сражались, пока я собирался убить безоружного человека.
Я вытащил меч. Он поддался туго, будто ножны ожили и не хотели выпустить из своих тесных объятий отточенный клинок. Девчонка запричитала еще быстрее. Вар даже не пошевелился. Честно говоря, я не совсем понимал его. Почему он безропотно и покорно ждет своей гибели? Почему не пытается убежать или драться? Неужели действительно чувствует себя виноватым и хочет искупить вину?
Ответ пришел сам собой. Вар сделал шаг вперед, чтобы оттащить от меня девушку, но покачнулся и рухнул на одно колено.
— Что-то я совсем ослаб, — с усмешкой сказал он. — Делай свое дело, солдат. Я не хочу, чтобы ты зарезал меня, пока я буду без сознания. Я должен видеть твой меч. Поторопись.
С каждым словом голос Вара слабел. Было видно, что силы оставляют его.
— Да порази тебя Юпитер! — я со стуком вбросил меч обратно в ножны. — Убирайся отсюда! Бери девчонку и проваливайте! Только не думай, что я простил тебя. Мы еще обязательно увидимся. Надеюсь, тогда ты сможешь держать в руках оружие.
— Что, Гай, не можешь убить меня?
— Не могу, — честно сказал я. — Я солдат, а не убийца.
— Ты можешь пожалеть об этом.
— Знаю. Но я наверняка пожалею, если прикончу тебя сейчас. Не испытывай моего терпения. Уходи. Скажи мне только одно: ты убил моего отца из-за талисмана друидов? Сердце Леса — что ты знаешь о нем?
— Кто тебе рассказал про Сердце Леса?
— Неважно, отвечай на вопрос.
— Мне нечего сказать тебе. Для меня это тоже загадка. Твой отец силой отнял этот талисман у моего отца, когда тот выводил остатки когорты из ловушки, устроенной галлами. В той схватке старший Вар лишился глаза…
— Ты хочешь сказать, что мой отец повернул оружие против своего командира?
— Да.
Он сказал это так, что я поверил. Поверил сразу, хотя такое и казалось мне невозможным. Мой отец, старый служака не раз награжденный самим Юлием Цезарем, во время боя напал на собственного офицера… И из-за чего? Из-за какой-то варварской безделушки. Ерунда, ложь, наговор. Но это простое «да» из уст человека, которого я видел всего дважды, и который оба раза демонстрировал несгибаемое мужество и готовность пожертвовать собой ради других… Это проклятое «да» заставило поверить меня. Может быть, не до конца, может быть не полностью. Но достаточно для того, чтобы взглянуть на всю эту историю иначе.
Послушай одну сторону и ты будешь считать абсолютно правым. Выслушай другую — сомнения могут заставить свернуть тебя с пути. Беда в том, что до конца дней ты вряд ли узнаешь, какая дорога все же была верной. Это всего лишь вопрос твоего выбора. Любой путь будет правильным, если ты убедишь себя в этом. И любой путь будет неверным, если ты начнешь искать истину.
— Так что это за талисман? Что он делает?
— По рассказам, исполняет сокровенное желание того, кто им обладает. Но сам я в это не верю… Вряд ли мой отец хотел лишиться глаза, а твой жизни. Они владели этим камнем совсем недолго, но никого из них он не сделал счастливым…
— А где он теперь?
Вар пожал плечами.
— То есть как? Ты ведь забрал его у моего отца. Куда же ты его дел?
— Я ничего не забирал. Его не было у твоего отца. Он так и не сказал, куда подевал его. Мы обыскали весь дом, но ничего не нашли. Мне кажется, что вообще талисман не попадал в Италию. Сила его велика только в пределах леса, где он родился. Скорее всего, твой отец спрятал его где-то в галльских лесах…
— Тебе так был нужен этот камень? Настолько, что ради него ты убил двух стариков? — честно говоря, в этот момент мне опять захотелось достать меч. Но ответ Вара заставил меня забыть об этом.
— Я искал этот камень, чтобы вернуть его друидам. Моему отцу были видения… К нему приходил старик в белых одеждах…
— Он просил вернуть талисман?!
— Да. Угрожал. Незадолго до того как я стал трибуном и уехал из дома… Мой отец обезумел. Я уверен, что это проклятие было наслано на него тем колдуном. Больше я ничего не знаю, солдат. Либо убей меня, либо отпусти. Мы и так потеряли слишком много времени.
Он был прав, бой шел уже совсем близко. Может быть, домах в двух от нас. И судя по раздававшимся командам, дело легионеров было плохо. Теперь я был уверен, что отряд, который возглавил Бык попал в засаду. Нужно было спешить на помощь своим. Оставаться в стороне, когда рядом гибнут твои товарищи — последнее дело. Не можешь помочь — гибни вместе с ними. Живодер и самодур, гроза новобранцев и грубиян, бесчувственный, жестокий, ужасный центурион Квинт по прозвищу Бык, благодаря которому мы уже не однажды избежали смерти, сумел вбить нам в головы эту простую солдатскую истину.
— Хорошо, — сказал я. — Ступай. Уходите дворами. Вся западная часть города в наших руках. Если будете вести себя тихо, может быть, и выберетесь за стену… Только учти, Оппий Вар, мы еще обязательно встретимся. Сегодня тебе повезло…
— Как знать, — ответил он, — может, повезло тебе. А может, — нам обоим. Но я буду ждать нашей новой встречи. Видно судьба так распорядилась, что нам нужно закончить то, что начали наши отцы. Я буду готов к нашей встрече. До свидания, Гай Валерий Крисп. Надеюсь, боги будут хранить тебя.
— Удачи и тебе, всадник Оппий Вар. Не погибни раньше времени.
Так мы расстались. Второй раз убийца моего отца был у меня в руках. И второй раз уходил живым. Но почему-то я не переживал из-за этого. Предчувствие говорило мне, что будет и третья встреча. Она-то и расставит все по своим местам.
Не глядя больше на Вара и девчонку, я развернулся и зашагал туда, где шел бой, на ходу подгоняя доспехи. Я снова был деканом двадцатого Доблестного и Победоносного легиона. И мой долг солдата звал меня туда, где сражались мои друзья.
Глава 4
Германия встретила нас неприветливо. То промозглая сырость, то изнуряющая духота, испарения многочисленных болот, мошкара, комары — все это здорово портило настроение, пока мы с Быком добирались до летнего лагеря на Везере. В этом большом укрепленном лагере располагались три легиона под командованием легата Квинтилия Вара, которые и составляли костяк германской армии.
Само собой, по землям германцев мы путешествовали не одни. Несмотря на то, что местные племена покорились Риму, спокойными эти места назвать было нельзя. Так что мы прибились к небольшому отряду союзных хавков, двигавшихся, как и мы, к летнему лагерю Вара.
Признаться, эти рослые хмурые парни, одетые в вонючие шкуры животных или какое-то рванье порядком меня нервировали. Конечно, они были союзниками и в случае чего должны были драться на нашей стороне. Но почему-то у меня к ним доверия не было. Да и Бык, бывалый вояка, в самом начале нашего пути сказал мне:
— Ты смотри в оба. Уж к кому к кому, а к ним спиной поворачиваться точно не стоит. Гляди, как зыркают…
Варвары все были как на подбор. Выше меня чуть ли не на голову и шире в плечах. Грубые лица, грубые голоса, грубые привычки. Пиво они пили в огромных количествах, но не пьянели. Были ловкими охотниками и часто делились с нами своей добычей. Странное дело, настороженное, почти недружелюбное поведение у них в один миг могло смениться добродушием, граничащим с наивностью. На привалах они хохотали, распевали свои причудливые песни, расспрашивали нас о римских обычаях, охотно отдавали самые лучшие куски убитого оленя, и вдруг замыкались, глядели исподлобья… Только что за копья не хватались. Мечей у них почти не было. Только у трех самых здоровых и, судя по одеждам, богатых. Один был командиром отряда, двое — его помощниками. Остальные были вооружены короткими копьями и дротиками, которые метали на удивление далеко и метко. Мы то и дело ждали заполучить такой вот дротик промеж лопаток.
В общем, дорогу приятной я бы не назвал. Время от времени встречались, правда, римские дозоры и посты, но по большей части мы шли одни либо по лесным дорогам, либо по топким берегам рек. Иной раз от деревни до деревни было три дня перехода. Глушь, словом.
Таких лесов, кстати, я раньше не видел. Могучие стволы в два, а то и три охвата, раскидистые кроны, сквозь которые не проникает солнечный свет, полумрак, тишина такая, будто тебя в землю живьем закопали… Красиво, конечно, но в то же время жутковато. Особенно в такой компании… Нет, не то чтобы я боялся этих варваров. Опасался, скорее. Бойцами они были хорошими, сразу видно. Сильными, выносливыми, закаленными. С одной стороны, я даже немного гордился — вон каких воинов мы себе подчинили. Но с другой, что-то мне подсказывало — такой народ совершенно подчинить невозможно. Одной рукой они тебе кусок мяса протянут, а другой кинжал в бок воткнут. И будут считать, что так и должно быть. Как с такими бок о бок жить?
