Поколебавшись, он все же двинулся в темноту. Он вдруг ощутил удовольствие от собственного страха. И еще большее удовольствие ему дарило то, что вопреки страху он идет вперед. Однако эта эйфория резко закончилась, когда он почувствовал острый холод справа. Оттуда тянуло слабым ветром. Николай медленно вытянул в ту сторону руку и ощутил пустоту. Стенки снежного тоннеля не было. Теперь страх не дарил удовольствия выбросом адреналина. Теперь страх бил по коленям и неприятно щекотал спину. И словно ведомый некой гипнотической силой, он шагнул в темноту. Он не понимал, что заставляет его идти вперед, в неизвестный тоннель, но шел, пока не услышал какие-то звуки. Кто-то шепчется? Николай передернул затвор автомата.
— Стоять! Пароль! — раздался крик откуда-то из глубины.
Васнецов опешил. Люди? И голос знакомый.
— Я не знаю нового пароля! — не своим голосом воскликнул Николай.
— Тогда лови гранату!
— Стойте! Это я, Васнецов!
В лицо ударил яркий свет фонаря.
— Черт! Колька! Ты какого рожна тут бродишь?
— Бессонница замучила, — ответил Николай.
Оказывается, не было никакого загадочного ответвления.
Он все это время шел на блокпост, а все эти фокусы с ощущениями провела его собственная психика.
— Заходи.
Николай вошел в знакомое помещение и споткнулся о гитару. Та вздрогнула характерным звуком.
— Осторожнее.
— Ладно. — Васнецов сел на свободный ящик и вздохнул с облегчением. Все лица, которые можно было разглядеть в свете горящей лучины, были знакомыми и совсем родными.
— Ну что, Колька, думаешь, еще космонавты прилетят? — засмеялся начальник смены.
Николай лишь улыбнулся в ответ.
— А вы, серьезно, белого медведя видели?
— Да. — Васнецов кивнул.
— Вот чудеса. А у нас все спокойно. Даже вьюга стихла.
— Это хорошо. Нам сегодня за дровами идти, — вздохнул Николай и взял в руки гитару.
Это была видавшая виды семиструнка, уже очень давно потерявшая свой лакированный лоск. Из семи струн настоящими были только две. Вместо остальных были натянуты жилы из полевки и лески разной толщины. Николай провел по струнам. Гитара жутко расстроенная.
— А ну, сбацай чего-нибудь, раз уж пришел. Ты же умеешь.
— Сейчас, настрою только.
Николай принялся терпеливо настраивать гитару, думая тем временем о тех космонавтах. Всеми забытые люди. Какой неведомый путь прошли они от этой далекой Индии? Что довелось им увидеть за время их странствий? И что странно, они ведь будто целенаправленно двигались сюда, в бывшую Калужскую область. Один из них ведь так и сказал: «Это Калужская область?» Каким образом они дорогу нашли? Ведь в новом мире компасы показывали куда попало. А два компаса никогда не покажут одно и то же направление. Что-то странное во всем этом. Что двигало этими людьми? Отчаяние? Надежда? Какая-то важная миссия? Какие знания они принесли? Что поведают?
Он еще раз провел по струнам рукой. Теперь гораздо лучше. Душевное состояние Николая напомнило ему только одну песню, и он неторопливо затянул:
Аго-о-о-ния!Огонь.И я!Когда сверкнет вдалеке яркий свет,когда понимаешь, что это рассвет,хочется выть,водку литрами хочется пить.Но так делать нельзя,ведь я не слабак,я повелитель диких собак,принесем мы жертву адскому костру,я семя дьявола, и я прорасту!
Я ненавижу ныть!Я ненавижу лишним быть!Я ненавижу чувствовать-жить!И по теченью плыть!!!Я обожаю жрать!Я обожаю шлюх таскать!Точеную сталь обожаю ласкать!И в плоть ее вонзать!!!
Когда перед тьмою меркнет закат,когда города превращаются в ад.Хочется петь,на агонию добра охота смотреть.Ведь я не добро,я лютое зло,я заклинатель ядерной смеси,я повелитель яростной мести.Принесу я жертву адскому костру,я семя дьявола, и я прорасту!
Я ненавижу ныть!Я ненавижу лишним быть!Я ненавижу чувствовать-жить!И по теченью плыть!!!Я обожаю жрать!Я обожаю шлюх таскать!Точеную сталь обожаю ласкать!И в плоть ее вонзать!!!
Когда вырастает ядерный гриб,когда понимаешь, что ты погиб,хочется жить,ближнего хочется возлюбить.Но уже не судьба,ведь планета мертва.Все мы стали жертвами адского костра,принесли мы в жертву сами себя.А ведь жизнь так прекрасна…Почему нам тогда это не было ясно?
Как хочется жить,как хочется быть,как хочется веритьи любить.Как хочется всем детишек растить,как хочется мне цветы посадитьна нашей братской могиле…Но уже не судьба…Аго-о-о-ния!Огонь.И я!
Он играл на гитаре с каким-то ожесточением, стараясь делать упор на басах. В итоге лопнула струна. Но песня уже закончилась.
Все дозорные молча смотрели на Николая какими-то пустыми глазами. Наконец старший тихо заговорил:
— Знаешь, Николай, если бы не уважение к тебе и к памяти твоего отца, то дал бы тебе по башке сейчас этой гитарой.
— За что?
— За эту хрень. И так на душе всю жизнь такое, что хоть вешайся, еще и ты тут эту гадость поешь. Иди-ка ты домой, спать…
4
Новый день
— Вы, конечно, выходите на дровозаготовку не в первый раз и должны основные правила знать как собственное имя. Но устав нашей общины предписывает проводить инструктаж всегда и со всеми, невзирая на опыт. И я вам в очередной раз повторяю.
Гусляков ходил перед строем из восьми человек. Сам он был одет в ватники и теплый бушлат. На голове меховая шапка. Защитные спортивные очки. Шерстяной шарф. На ногах валенки. Рядом, в снегу торчали укороченные широкие лыжи и пара лыжных палок. За спиной автомат. Все эти люди, в том числе капитан и Николай Васнецов, жили в одном подвале. И именно для своего подвала они сегодня должны были заготавливать дрова. Все были одеты подобно Гуслякову.
— Итак, — продолжал капитан. — В первую очередь мы собираем валежник. Во вторую очередь сухие и мертвые деревья. Живые деревья рубить запрещено. Хвойные деревья рубить запрещено. Сухие деревья, на которых есть гнезда птиц, рубить запрещено…
Сквернослов, стоявший в общем строю, усмехнулся. Последний раз люди видели живых птиц лет десять назад. Но инструкции были написаны гораздо раньше.
— Дерево, даже сухое, в котором есть большое дупло, может быть домом для рыси. Такие деревья рубить запрещено. Стрелять животных, кроме случаев нападения зверей, запрещено. Можно стрелять только крыс и люпусов. Других животных можно убивать только в городской черте и на территории бывшего аэродрома. Дразнить и провоцировать животных в лесу запрещено. Собирая деревья, внимательно смотрите на срубы и спилы. Если годовые кольца имеют оранжевые или красные прослойки и при этом очень неровные и с внутренними язвами — такие деревья брать запрещено. В них концентрация радионуклидов. Их нельзя жечь. Их нельзя использовать. Их кора не годится для отваров, так как опасна для человека. Вопросы есть? Вопросов нет. Вперед.
