Читаем без скачивания Рублевка - Сергей Антонов

В проеме двери смежной комнаты Корнилов увидел перевернутый вверх ножками детский табурет. В этой картине была такая обреченность, что Юрию не захотелось входить в последнюю комнату. Появилось предчувствие – он найдет там обитателей квартиры. И все-таки Корнилов вошел. Интуиция не подвела. На середине комнаты лежали три скелета в истлевшей одежде. Мужчина в синих тренировочных брюках и черном свитере. Женщина в юбке и полосатой блузке с коротким рукавом. Третьей была девочка лет трех. Красное платьице с большими белыми горошинами ярким пятном выделялось на общем сером фоне. Руки малышки сжимали куклу с широко раскрытыми синими глазами. Светлые кудряшки пластмассовой девочки очень походили на локоны ее хозяйки, облепившие маленький череп. На кукле не было платья, а одна ее нога почему-то валялась на полу.

Неизвестно зачем Корнилов решил исправить это. Он сел на корточки. Взял куклу, поднял ногу. Пластмассовый сустав с негромким щелчком вошел в отверстие. Теперь – порядок.

Возвращая куклу девочке, Юрий заметил, что шейные позвонки маленького скелета заметно сдвинуты. У женщины, которая, скорее всего, была матерью малышки, на шее наблюдалась та же аномалия. У мужчины с шейными позвонками все было в порядке. Зато рядом с правой рукой на грязном ковре лежало лезвие. На его зазубренных краях виднелись темные потеки.

Юрий вскочил. Попятился к двери. Запутался ногами в табурете и со всего маху грохнулся на пол. Произошедшая в этой квартире драма предстала передним во всей ужасающей полноте. Оказавшись в этом доме, маленькая семья пыталась выжить. Отец как мог укрепил дверь подъезда. Забаррикадировал окна. Сначала глава семьи соблюдал аккуратность – огонь для освещения и приготовления пищи разжигали в тазу. Потом – просто на полу. Тянулись бесконечные дни и пропитанные безысходностью вечера. Возможно, эти люди ждали, что придет помощь. Надеялись до последнего. А когда надежда угасла, решили умереть. Все разом. Мужчина задушил жену и дочь, а потом… Или вскрыл вены, или полоснул лезвием себе по горлу.

Корнилов почувствовал, как подкашиваются ноги. Шатаясь, добрался до матраца. Сел. Чтобы прогнать из головы мысли о несчастной семье, расстегнул комбинезон, достал карту. Принялся изучать маршрут. Очень важное и нужное занятие. Он собирается выйти за пределы города, пересечь несколько рек, но пока не представляет даже, как выбраться из этого крысиного гнезда. Пока что ему светило только одно – присоединиться к людям, которые отдали Богу душу в этом доме. Стать пятым.

Юрий свернул бесполезную карту и растянулся на матраце. Протер стекла противогаза, чтобы лучше видеть трещины на потолке. Надо успокоиться. Трезво обдумать положение. Для начала научиться не придавать трупам большого значения. Не впадать в истерику при виде мертвецов. Принять их как неотъемлемую часть пейзажа мертвого города. Сделать своим девизом избитую фразу «Им сейчас лучше, чем нам». Примерно так.

Юрий собирался прикрыть внезапно отяжелевшие веки, но тут услышал шаги. Они доносились из соседней комнаты.

Второй этаж. Забаррикадированные окна. Проникнуть бесшумно сюда не мог никто. Значит, слуховая галлюцинация или… Шаги были слишком легкими для взрослого человека. Девочка с куклой. Она идет поблагодарить его за отремонтированную ногу!

Корнилов хотел встать, но смог лишь повернуть голову к двери. Так и есть. На пороге стоял скелет, наряженный в красное с белыми горошинами платье.

Говорить девочка не могла. Смотреть – тоже. В пустых ее, черных глазницах плавала пустота. Зато глаза куклы были живыми и осмысленными. Они внимательно смотрели на лежащего человека.

– Что ты делаешь во владениях Крысиного Короля?

Тонкий, писклявый голосок. Говорила кукла. Рот ее не открывался. У Юрия, который каким-то чудесным образом сохранил способность соображать, мелькнула мысль о чревовещании. Почему бы и нет? Мертвецы освоили эту науку в совершенстве. Не умеют разговаривать сами – используют для задушевных бесед с живыми подручные предметы. С этим все ясно. Другое сложнее. Ну и вопросик. Как на него прикажете отвечать? Собраться с духом и выпалить: я – Щелкунчик. Эти малышки читали Гофмана? Если да, то такой ответ их вполне удовлетворит. Где же еще шляться Щелкунчику, как не во владениях Крысиного Короля и щелкать своим деревянным…

Корнилов оттолкнулся рукой от пола и сел. Раз уж разговаривать с мертвецами, то быть при этом предельно откровенным. Не плести сказки Гофмана. Эти малышки моментально почувствую фальш и воплотят его мечту в жизнь: он станет пятым привидением девятиэтажки.

Корнилов сорвал с себя противогаз. Тому, кто болтает с мертвецами, зараженный воздух уже не повредит.

– Я оказался здесь случайно. Спасался от крыс, – Корнилов удивился тому, что слова вылетают из горла беспрепятственно, без привычного болевого спазма. – Сразу уйду если… Позволите.

Ага. Ты еще добавь о том, что имеешь срочнейшее дело в Жуковке и время поджимает. Так они тебя и отпустили.

Юрий оказался прав. Его объяснение не удовлетворило призраков. Цоц-цок. Кости ног девочки застучали по полу. Оказавшись рядом с Корниловым, мертвая малышка протянула руку. Как только голые фаланги пальцев легли на плечо, Юрий даже через несколько слоев ткани почувствовал могильный холод.

– Мы отпустим тебя, – пискнула кукла. – После ужина.

Глава 4. Стук

Юрию пришлось подняться. От такого приглашения не отказываются. К тому же ему очень хотелось раз и навсегда распрощаться с чувством, которое вызвало у него прикосновение мертвой руки. И вот он идет вслед за скелетом с куклой. Шагает в комнату, где его поджидают другие мертвяки. Думалось ли, гадалось ли тебе, Корнилов, что на поверхности тебя ждет такое испытание? Нет. Ожидал он всего: жажды, голода, схваток с мутантами и людьми. А вот на тебе – ужин с мертвецами в царстве Крысиного Короля.

Сказать, что Юрий переступил порог комнаты с тяжелым сердцем, означало бы не сказать ничего. У него поджилки тряслись от страха, а мочевой пузырь готов был выплеснуться прямехонько в штаны. Как выяснилось – было от чего.

Окна исчезли. Все стены были сплошь увешаны картинами в тяжелых, позолоченных рамах. Творения живописи смотрели на Корнилова и с потолка. Сюжеты полотен были хорошо знакомы Юрию – он много раз рассматривал их на родной станции. Вот Богдан Хмельницкий рвется присоединиться к России, вот солдат в каске кладет руки на плечи мальчика-партизана, вот…

Корнилов сразу понял: с картинами что-то не так, но лишь теперь сообразил в чем дело. Лица. У исторических персонажей и обобщенных образов были лица его знакомых. Комиссар в черной коже стал Ключником, председатель колхоза, любующийся колосьями, нацепил очки и полысел, превратившись в Ивана Ивановича, колхозница в розовом платке обрела черты покойной Людмилы… Вот так картинная галерея!

Комната освещалась зеленоватым туманом, плавающим в нескольких сантиметрах от пола. От этого Корнилову казалось, что он ступает по болоту. Он поднял глаза.

На ковре устроились все участники ужина. Скелеты родителей девочки успели обтянуться кожей. Серая, покрытая разводами слизи и темными точками гниения, она не благоприятствовала выделению желудочного сока, необходимого для трапезы. Глаза мужа и жены горели зеленым светом – в унисон глазам крыс и туману.

Третьим гостем был Стрелок. Он сидел, широко раскинув ноги, обутые в берцы. Такие новенькие, что на подошвах еще различалось клейма производителя. Единственная рука елозила по волосам – мертвец приглаживал пятерней растрепавшиеся волосы. Выглядел член братства убийц намного свежее чем остальные. Вполне логично – парень умер совсем недавно. Чего нельзя было сказать о следующем участнике пира.

Дорогомиловский Дворник сложил ноги по-турецки и устроил на них свою знаменитую метлу. Свой черный комбинезон он туго перепоясал широким ремнем из потрескавшегося кожзаменителя, за который был заткнут большой тесак с деревянной ручкой и ржавым лезвием. Голову Хабиба прикрывала сплющенная в блин фетровая шляпа. На стеклах очков играли зеленые блики. Оголенные мышцы лица судорожно подергивались. Дворник то ли гримасничал, то ли улыбался гостям, периодически выпуская из ввалившегося рта ручейки белесой пены. Они падали на ковер и с шипением прожигали ткань насквозь.

Корнилову казалось, что его уже ничто не сможет поразить и ошибся. Рядом с дворником сидели супруги Сомовы. Людмила опустила голову, изучая свои изуродованные запястья. Она никак не отреагировала на появление Юрия. Зато Дима, на груди которого красовалось багровая пляма, приветственно махнул рукой.

– А вот и ты, Корнилыч! Я чувствовал: недолго задержишься на том свете. Прошу, как говорится, к нашему шалашу. Отужинаем. Сядем рядком, да поговорим ладком. Трупаки ведь дружить должны. Правильно я грю?!

В знак согласия Дворник дернул подбородком и выплюнул на ковер здоровенный комок слизи. Остальные одобрительно закивали. Подтверждая слова Сомова, задвигались и заговорили люди на картинах. Поднялся невообразимый галдеж. Казалось, этому инфернальнаму базару не будет конца, но вдруг все смолкло. Невидимый дирижер взмахнул своей палочкой, приказывая оркестрантам заткнуться. Наступила тишина.