Вернувшись домой, я вспомнил, что пропустил много занятий, мало того, даже не предупредил в институте, что меня не будет. Но мама успокоила меня. Каким-то волшебным образом, я написал заявление на академический отпуск на полгода по семейным обстоятельствам. То есть я могу сдать летнюю сессию экстерном, если у меня хватит знаний и смелости, а в сентябре перейти на следующий курс. Либо в сентябре вернуться на свой третий курс.
Со всеми этими мыслями я ехал на встречу с Мариной, как положено чистый, побритый, хорошо пахнущий и с букетом роз. И, конечно же, подождал и поволновался, девушкам положено опаздывать на свидания.
Как бы ни хороша была Марта, как не прекрасна Марго, да и другие девушки, которых я встречал в том мире, Марина осталась самой любимой и единственной. Я обнимал её, целовал её лицо на улице, не обращая ни на кого внимания, и не мог оторваться. Надо говорить какие-то слова, но слов не было, было только безумное счастье, которое не умещалось во мне и выплескивалось из меня с какими-то несуразными звуками.
– Мак, ты меня сломаешь!
– Я так давно тебя не видел!
– На нас все смотрят.
– Давай никогда больше не расставаться надолго.
– Это ты уехал надолго, не звонил даже. Только Таня твоя звонила, говорила, что ты занят и связь плохая. Мог бы и написать, в двадцать первом веке живём, если ты забыл.
– Прости меня, я без тебя больше никуда не уеду. Давай вместе поедем куда-нибудь.
– Что там, кстати, с квартирой, рассказывай. Вы все документы оформили, сколько примерно она стоит?
– Что там с квартирой? Какой квартирой? Ты стала ещё красивее.
– Давай посидим где-нибудь, кофе попьем, ты мне все расскажешь.
– Давай лучше пойдем в кино на последний ряд и будем целоваться.
– Мак, я хочу, чтобы ты рассказал мне про поездку, и ещё я кофе хочу и поесть.
– Бедненькая, ты голодная. Пойдем, я тебя покормлю, выбирай куда.
Я вернулся домой поздно. Сначала мы сидели в кафе. Как я не пытался уйти от разговора о моём отсутствии, мне всё равно опять пришлось врать. Я напридумывал на ходу, что объявились более близкие родственники, а значит, основные претенденты на квартиру, и нам пришлось уехать ни с чем. Марина очень горячилась, говорила, что зря мы так сразу сдались, надо бороться, подавать в суд, и получить, если не половину, то хотя бы треть. Я придумывал дальше, что Таня будет подавать в суд. Мы вернулись, для того, чтобы посоветоваться с опытными юристами. Если честно, я не понимал, почему Марину так волнует наша несуществующая наследственная квартира. Что такое ей мама рассказала об этой квартире?
Из кафе мы пошли в кино, взяли билеты на ближайший фильм, сидели на последнем ряду и целовались. Я совсем измучился, позвонил ребятам в общежитие и попросил освободить для нас комнату на время. Потом уговаривал Марину поехать в общежитие. Потом, когда мы туда всё-таки приехали, выгонял всех из комнаты, которую никто не освободил и как мог, удерживал Марину, она пыталась уехать, злилась на меня и не хотела ничего слушать. Но, все мучения закончились, мы остались вдвоём. Мы про всё забыли и чувствовали себя уже как дома, но в одиннадцатом часу в дверь стали барабанить, пришлось уходить.
Потом я долго провожал Марину, не мог её отпустить, обнимал в подъезде и говорил что-то, говорил, лишь бы она не уходила. Позвонила её мама, узнала, что мы уже в подъезде, вышла и увела Марину домой. Я сначала решил ночевать у неё во дворе, было уже достаточно тепло, но позвонила моя мама и очень строго велела мне ехать домой.
Дома я был уже глубокой ночью, мама меня ждала, и естественно, начала говорить о том, что она волновалась, что мне пора спать, что завтра трудный день, что из-за меня она не спит – всё, что говорят мамы в таких случаях. Я слушал, счастливо кивал, поддакивал невпопад, спать не хотелось, хотелось петь или танцевать. Не знаю, чего хотелось.
– Мам, я хочу купить кольцо. Хорошее такое, красивое, золотое, настоящее с каким-нибудь дорогим камнем. Поможешь мне?
– Что?! – в этот момент мама, кажется, говорила о том, что она не железная и ей надо отдыхать, а вместо этого она сидит и ждёт меня всю ночь.
– Кольцо, мне надо купить красивое кольцо, чтобы ей понравилось.
– Мак, Марина попросила купить ей кольцо?
– Нет, не просила, я сам хочу, помоги мне. Ведь надо ещё, чтобы подошло, не жало и с пальца не сваливалось. Как это сделать?
– У колец есть размеры. Но вряд ли ты знаешь, какой у Марины размер.
– А как это узнать?
– Мак, кольцо – дорогой подарок и со смыслом. На какой праздник ты хочешь его подарить. Ближайший – Первое мая, странный повод для такого подарка.
– Ну и что, чем Первое мая не праздник, не всё же на День Святого Валентина дарить. А потом, кольцо нужно совсем для другого. Я хочу сделать ей предложение.
– Что!?
– Я хочу на ней жениться. Как ты думаешь, она согласится?
– Она? Она, может быть, и согласится. Я не соглашусь.
– Почему? Она тебе не очень нравится, я знаю. Но, если хочешь, мы будем жить отдельно.
– Мак, если ты решишь остаться в том мире, она не сможет пройти туда, это невозможно. Люди могут жить только в своем мире. А, если ты останешься здесь, какая женитьба! Надо окончить институт, профессию получить, стать кем-то.
– Мама, я наследный принц, будущий правитель целого мира! Кем я могу стать здесь, чтобы это было более круто? Я останусь здесь, я уже решил, править я не буду. Получить профессию не так сложно, как тебе кажется. Почему нельзя учиться и быть женатым?
– Сынок, боюсь, сейчас мне тебе не объяснить, ты меня не услышишь. Любовь – это праздник, полёт, фейерверк. А семейная жизнь – это обязанности, труд, бюджет и другие скучные слова. А, если сразу дети, это ещё и бессонные ночи, ссоры и скандалы из-за того, что не хватает денег или ты не помогаешь, или помогаешь, но не так. Поверь мне, я знаю людей, хоть я ни принадлежу к ним.
– Я люблю её. Я буду зарабатывать деньги, я буду не спать ночами, когда родится ребёнок, я буду ей помогать и заботится о ней, я успокою её и помирюсь с ней, если мы поссоримся.
Мама сидела, обхватив голову руками – воплощение отчаяния. Я не понимал, почему она так расстроена. Конечно, жениться в девятнадцать лет – рано. Но, можно немного подождать и жениться в двадцать.
– Мам, ну что ты…
– Давай купим кольцо, я помогу. Подумаю, как узнать, какой у Марины размер.
– Ты лучше всех! Ты самая классная! Как хорошо, когда есть мама!
– Иди спать, сынок. Иди, спать. Утро уже скоро. Иди спать…
15
Все были почтительны и торжественны. Кроме Марты, она была царственно-равнодушна. Мама сменила образ Тани на свой обычный вид и тоже выглядела торжественно. Пришли все: Марго, Китар, как я уже упоминал Марта, и еще один ауэрлейн, которого я не знал. Он назвался Глайт. Он был самый высокий из нас, почти такой же бледный, как Марго, его длинные тёмные волосы были заплетены в косу, как у Марты. Кстати, ещё в первый раз, когда я увидел Марту, я заметил, что её коса живёт своей отдельной жизнью. Она может самостоятельно перемещаться с одного плеча на другое или «уходить» за спину. Я подумал тогда, что эти перемещения косы передают настроение Марты.
Все были молчаливы и сосредоточены.
– Ты знаешь, Мак, что нас никто не видит в этом мире, кроме тебя. Надо сделать так, чтобы тебя тоже не видели, – мама торжественно передала мне «зеркало», которое я получил от отца. Сейчас кристалл показался мне невесомым, я его совсем не чувствовал.
Все отошли к окну, Марта по своему обыкновению села над комодом. Чем он так её привлекает, неудобно ведь, и потом есть же стулья.
Мы с мамой остались посередине комнаты. Она тихо говорила, что я должен делать.
– Держи «зеркало» одной рукой. Не так, примерно на уровне глаз. Ближе. Представь, что от него идет яркий свет. Можешь закрыть глаза, если тебе так удобнее. Теперь представь, что ты находишься внутри этого света.
Легко сказать – представь. Как должен выглядеть этот свет, какого он должен быть цвета и насколько яркий. Я очень старался. С закрытыми глазами, и, правда, было легче, потому что я не видел сочувствующей улыбки Марты. Я сосредоточился. Ещё больше сосредоточился. И, наконец, увидел, как белый свет из кристалла начал заливать всё вокруг. Мама каким-то образом поняла, что у меня получилось.
– Когда почувствуешь холод, вытяни руки с «зеркалом» перед собой.
Я делал все, как она говорила. Теперь держать «зеркало» было трудно, оно стало невероятно тяжёлым и обжигало руки холодом. И становилось все тяжелее и холоднее.
– Я не могу больше! – я чувствовал, что сейчас брошу его. Вокруг меня начал сгущаться серый туман.
– Быстро повернись вокруг себя! – крикнула мама.
Я крутанулся, «зеркало» опять стало невесомым, вся комната наполнилась серым туманом, было очень свежо.
