островной части Эльфланда, до которой никогда прежде недобирались враждебные расы, столь надёжные укрепления были не слишком типичны. Против междоусобных войн стены особенно не спасали — триеролёты играючи преодолевали это препятствие — гостей на обычных кораблях из-за Бурлящего моря здесь не ждали, так зачем, спрашивается, тратить уйму ресурсов на возведение классических укреплений? Обычно их и не тратили, но Сиракузлир был расположен на столь гористом острове, что избыток камня решили пустить на возведение отчасти декоративных защитных сооружений. Многие граждане Эльфланда никогда не покидали благословенные острова, а потому воспринимали стены Сиракузлира как некоторого вида экзотику, регулярно приезжая сюда на экскурсию из столицы. Едва ли основатели города могли представить, что от их «украшений» будут зависеть тысячи жизней…
На сей раз Рычача стоял у Горрыка над душой на палубе захваченного триеролёта. Вопреки ожиданиям, шаман не осуждал резню во Всёпопланустане, согласившись с набором рабов лишь на обратном пути, но вот риски от личного участия верховного хана в штурме крайне не одобрял. Ты, мол, в первую очередь символ, Горрык. Символ, а не воин — рубак у нас хватает и так. Стой с важным видом на виду у сородичей, отдавай приказы, которые я тебе отдаю, и будет всем счастье. И вот никак не объяснить старому зануде, что счастье в пылу сражения, а не в надменном надувании щёк!
— Один Брехлисиус меня понимает, — бурчал себе под нос Горрык, слушая скучные наставления хрупкого орка, которого он мог бы буквально сломать одной левой, дойди дело до драки.
Рычача даже сбился с хода своего бесконечного повествования ни о чём, услышав от хана такое тёплое отношение к тупому правдисту:
— Ты о чём это вообще сейчас, Горрык? Поизливать душу хочется? Поделиться впечатлениями захотелось? Слушай, нам предстоит, возможно, самый тяжёлый бой в этом вторжении, а ты сам не свой! Соберись, Горрык! От слаженности наших кораблей зависит, возьмём мы этот город сегодня или оставим у себя в тылу логово змей!
Горрык вновь огрызнулся:
— Да сколько можно меня учить, чего и как делать?! Думаешь, я такой тупой, что за двадцать лет не научился руководить такими же идио… то есть орками не умею до сих пор управлять? Сказал тебе, возьмём этот город, значит, возьмём. И повыше стены видали!
— Не в стенах тут дело, Горрык. Эльфы явно засаду какую-то приготовили, у меня предчувствие…
— А у меня хреновое самочувствие! Башка уже болит от твоей трескотни! Всё, давай, начинаем, пока солнышко им светит в глаза. Надо ловить момент — стратегия, так твою через эдак! — важно заявил верховный хан, ощущая своё неоспоримое превосходство. Как будто подгадывание положения светила являлось вершиной военной науки.
Что самое удивительное, на сей раз Горрык действительно оказался прав. Солнце сыграло важную роль. Вот только не в его пользу.
— Готовь ядра к первому залпу! — драл глотку Горрык, сколько Рычача не объяснял ему, что капитаны галер ориентируются на его широкие жесты и рёв горнов, а не на слова. Попробуй что услышь на таком расстоянии, да ещё под плеск сотен вёсел.
Однако Горрык есть Горрык — эмоциональный, но бестолковый лидер точно таких же недалёких ребят. Рычаче порой так и хотелось прихлопнуть верховного хана, словно муху — для его тёмной магии это было примерно столь же легко. Вот только «умника» Рычачу слушались неохотно, а самые безумные приказы Горрыка выполнялись безоговорочно. Несправедливо, но такова тяжёлая шаманская доля: править незаметно из-за спины глупого, но физически сильного орка.
Рычача крепко сжал зубы, стёршиеся от старости клыки скрипнули — ничего-ничего, придёт его время, когда будет важен лишь дух, а не могучее тело. Когда его команды будут исполнять не орки, но вся Вселенная! Когда…
— Они что, солнечными зайчиками ослепить нас решили? — удивился Горрык, заметив множество ярких бликов, направленных на плывущие впереди орочьей флотилии корабли. — Вот клоуны. Заряжай, ребята, угостим этих шутников нашими камушками!
Рычача прищурился, глядя на стены. Глазами ворон он уже видел множество полированных до блеска золочёных пластин, но решил, что это какое-то изощрённое эльфийское украшательство.
Сейчас же тысячи зеркал почти незаметно для внешнего наблюдателя двигались, отражая солнце, собирая лучи в одну точку. На ближайшей к городу галере завопили.
— Опять чародеи, — проворчал Горрык, смотря на вспыхнувшие, словно факел, паруса корабля. — А ты говорил, они не станут вмешиваться.
Рычача присвистнул:
— Это не магия. Разворачивай корабли, Горрык! Я сказал…
На второй галере принялись сворачивать паруса, но не успели. На третьей команда оказалась шустрее, но и это не спасло деревянное судно.
Казавшиеся такими безобидными блики, сконцентрировавшись в одной точке, всего за пару минут накаляли поверхность, та начинала дымиться, гореть. Орки на палубах совершенно не понимали, что происходит, будучи уверены в магическом происхождении пламени. Однако Рычача знал, что силы несуществующих чародеев от поджигания больших объектов отнюдь не иссякнут. Пока светит солнце, флот орков будет гореть.
Времени сгонять тучи не было. Рычача велел Горрыку трубить отступление.
Эльфы действительно придумали хитрую штуку. Вот только работает это чудо-оружие лишь днём при ярком солнечном свете. Так себе план отразить масштабное наступление.
* * *
«— Орки отступают! Орки отступают, друзья! „Могучая и неостановимая“ Орда не сумела даже приблизиться к городу! Сиракузлир спасён, мы все спасены, орки ещё не скоро оправятся от понесённых потерь!
Половина флота Третьей Орды сожжена! Да, в прошлый раз тоже была уничтожена половина флотилии, а в позапрошлый мы вообще две трети галер потопили, но сейчас-то, сейчас… А, ладно, не время заниматься подсчётами и унылой статистикой! Мы победили и это повод отпраздновать! Устроим великую оргию! Повеселимся от души за все пережитые нами недели уныния!
Врунелла не обманула, её план заманить орков в ловушку сработал! Третий рубеж обороны окончательно сломал хребет орков!
Это так замечательно! Я всех вас люблю! Я, я… Выходите сегодня вечером на улицы своих городов! Будем ликовать и воздавать хвалу нашим воительницам вместе!
С вами была Родита, простите, я не могу сдержать радость! Увидимся у Башни Тысячелетней Мысли, я расцелую вас всех!
…
Ой, реклама ещё должна была быть. Ну да какая реклама, когда у нас такое событие! Ай да плясать!»
Глава 7. Пир во время войны
Надежда — хороший завтрак, но плохой ужин.
Фрэнсис Бэкон
Рычача не торопился, медленно сгоняя тучи над городом. Как говорится, поспешишь — все расы насмешишь. Когда делаешь что-то постепенно, это привлекает куда меньше внимания. Тучи сгущались вместе с наступлением ночи, делая темноту воистину непроглядной.
