Неймарка. До этого в Саранске в 1953 году я был серебряным призером в комбинированных прыжках. Кстати, тогда, в Мордовии, вместе со мной в состав сборной Украины входил мой ученик – кировоградец мастер спорта Анатолий Отян.
(здесь неточность, вместе с П.А. я выступал В1858 году в Москве.
А.Отян)
Сейчас Толя живет в Германии, и мы переписываемся. Всего же в кировоградском аэроклубе за то время, что я был командиром парашютного звена, было подготовлено 9 мастеров спорта, а Тамила
Козловская становилась мировой рекордсменкой. Мне также трижды посчастливилось превысить высшие мировые достижения…
В 1955 году в Рязани, на своих первых международных соревнованиях с участием команд Чехии, Болгарии, Венгрии и Польши, в индивидуальных комбинированных прыжках с 600 метров мне удалось приземлиться с отклонением от центра круга в 4 метра 80 сантиметров.
А затем вместе с москвичом Николаем Щербининым и киевлянином
Виктором Першиным мы установили высшее достижение в групповом прыжке с 1000 метров. Рекорды четко фиксировались международной службой
(ФАН). Уровень высоты определялся при помощи барографа.
На третий рекорд в групповом комбинированном прыжке с высоты 1500 метров со свободным падением в 20 секунд мы затратили более 10 попыток. Происходило это событие в Киеве в 1962 году. Этот прыжок необычайно сложный. Необходимо было аккуратно распределиться лесенкой по высотам, так как приземлялись в одно место друг за другом. Главное – не навалиться на партнера и определить, кто в свободном падении потеряет больше высоты. Был случай, когда купол под давлением товарища сложился на высоте пяти метров. Но, к счастью, все обошлось, и парашютист получил лишь небольшие ушибы.
Вообще же за 13 лет моей работы в кировоградском аэроклубе и всю спортивную и судейскую карьеру не случилось ни одной трагедии.
Мелкие неприятности были, но без травм в нашем спорте не обойтись.
За безопасностью всегда тщательно следили. Ограничения по скорости ветра на соревнованиях не превышают 10 метров в секунду. Если же конкуренты находились в неравных условиях по этому показателю, то следовала перепрыжка.
Активные выступления я продолжал до 1962 года. Последний раз участвовал в чемпионате Союза в Краснодаре, где была интереснейшая программа. Получилось даже военно-прикладное многоборье, так как после комбинированного группового прыжка с 1500 метров мы бежали
3-километровый кросс со стрельбой и метанием гранат в цель. Пришлось тогда совершить один из последних ночных прыжков. Обычно перед такой попыткой делается пристрелка при помощи специального грузового парашюта. Он эквивалентен весу прыгающего и площади парашюта. Таким образом, его относ соответствует отклонению парашютиста с этой высоты. В соответствии с полученными показателями делается упреждение. Это уже позже появились небольшие высотомеры. А вообще это на земле и в самолете мы кому-то подчинялись, а в воздухе были предоставлены только себе. И вот тут-то необходимо применять все свои знания, чтобы не случилось непоправимого.
Спортивную же карьеру я закончил тогда, когда понял, что быстрота реакции уменьшается. И считаю, что 40 лет – это предел для спортсмена. Я закончил в 37 лет. Можно было попытаться покорить рубеж в 1000 прыжков, но остановился на цифре 987. Здесь сыграло свою роль увлечение авиацией, с которой я связал свою последующую жизнь, о чем ни капли не жалею.
А памятных и опасных прыжков было предостаточно. Помню, как ночью в Федоровке меня снесло на табун лошадей, и надо было применить все умение, чтобы остаться целым. Уже после приземления подумал, что если бы какой-нибудь рысак влетел в купол, то меня просто размазало бы по аэродрому. Доводилось еще приземляться в воду, на кроны деревьев и в горах зимой. Да разве все упомнишь…
Есть одна у летчика мечта
В гражданскую авиацию Павел Алексеевич Банников пришел в марте
1963 года. А закончить экстерном Саранское училище еще в 1955 году ему помог тренер сборной СССР по парашютному спорту (членом которой наш герой был с 1954 по 1957 годы) Павел Сторчиенко. Благо, налет у его тезки был приличный, поскольку Банников "вывозил" спортсменов в родном аэроклубе. Как выяснилось, впоследствии диплом пилота-инструктора очень пригодился.
Он был командиром корабля Ан-24, осуществлявшего пассажирские и грузовые перевозки, учил курсантов в ШВЛП, КВЛУГА и ГЛАУ, но утверждает, что самыми трудными были…авиахимработы. Это наиболее сложный тип полета, связанный с малыми высотами. К примеру, свеклу необходимо опрыскивать с высоты не более пяти метров. И однажды мальчишки едва не забросили палку в винт самолета. Отказывал двигатель на высоте 50 метров, когда на размышление было не более семи секунд, но удалось посадить машину на поле между копнами. Так что экстремальных ситуаций хватало. Помогали опыт и реакция, приобретенные в спорте.
С летной работы Павла Алексеевича списали в 60 лет, но еще некоторое время он трудился в родной ГЛАУ в тренажерном центре, был заместителем директора музея. И хотя на здоровье он никогда не жаловался и летную комиссию проходил с первого раза, годы взяли свое. К сожалению, напряжение сил и невероятные нагрузки сломили стойкий организм этого мужественного человека, и два года назад
Павел Алексеевич стал инвалидом.
Но он по-прежнему бодр и не теряет оптимизма. Вспоминает, как был строгим, но объективным судьей на соревнованиях парашютистов. Как в молодости занимался боксом и даже имел второй взрослый разряд. Как в детстве участвовал в скачках. Болеет за братьев Кличко и радуется успехам Андрея Шевченко. Правда, немного обижается, что тяжелый труд авиаторов не всегда оценивается по заслугам. А еще мечтает, что сможет дождаться и получить обещанную государством и столь необходимую машину с ручным управлением.
Может, хотя бы к 80-летнему юбилею, который Павел Алексеевич
Банников отметит в этом году, мечта ветерана войны и спорта осуществится…
Юрий Илючек, "УЦ".
Другим пилотом – инструктором парашютистом был Георгий Николаевич
Курылёв. Ему в началё пятидесятых было уже за 40. Небольшого роста, толстенький, подвижный, всегда весёлый, общительный, любивший гульнуть, он всегда имел идеи коммерческого и авантюристического плана, на которых, как правило, прогорал, но потом весело о них рассказывал.
На фронте он не был, летал во время войны лётчиком связи. И однажды утром, проснувшись после крепкого сна, глянул на часы и ахнул. Уже целый час, как он должен был быть на работе. По тем временам за опоздание шли под суд. А это штрафбат, фронт и вину нужно искупить кровью.
Как выход, нужен был больничный лист. Побежал к зубному врачу:
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
