— Он не мертв… и мы можем уделить ему внимание позже. Но сейчас… Ты справишься со ставнями? — Она кивнула на все еще закрытые окна лавки. — Постарайся привлекать как можно меньше внимания. Все должно выглядеть так, будто лавка сейчас начнет торговать.
Уилладен не могла даже предположить, что случилось здесь, не знала, что еще может произойти, но была готова выполнить любое приказание, чтобы только помочь этой женщине с суровым лицом.
Оказавшись на улице, она постаралась без лишней суеты выполнить поручение госпожи. Неподалеку находились еще три лавки, но, к счастью, их владельцев нигде не было видно, да и прохожих оказалось немного, и никто из них, как убедилась Уилладен, быстро оглядевшись по сторонам, не обращал на нее ни малейшего внимания.
Распахнув ставни, девушка принялась закреплять их изнутри. Прямо перед ней находилась витрина, на которой были выставлены коробочки, бутылочки разных видов и размеров с крышечками, украшенными драгоценными камнями, золотые и серебряные футлярчики для ароматических шариков, какие носят на поясах или на шее знатные дамы, — все эти сокровища, только и ждущие того, чтобы Халвайс наполнила их своими чудесными составами.
Теперь в лавке было достаточно светло, и Уилладен задула лампу, поставив ее на обычное место в углу прилавка. Госпожа посмотрела на кресло, этим утром ставшее для нее тюрьмой.
— Задвинь его в угол, — распорядилась она. — Когда они придут сюда, все должно выглядеть, как обычно.
Сражаясь с тяжелым креслом, девушка испытывала огромное желание спросить, кто такие эти «они», но все-таки самое лучшее, что следует сделать, это не задавать лишних вопросов.
Задвинув кресло в дальний угол, она обнаружила на полу какой-то предмет — неподалеку от того места, где раньше лежало безжизненное тело молодого незнакомца. Наклонившись, девушка подняла вещицу, сначала показавшуюся ей обычной монетой, величиной с золотой нобль. Однако, перевернув ее, Уилладен обнаружила колечко: очевидно, что эта вещица предназначена для ношения на цепочке, как украшение, с обеих сторон на ней был отчеканено одно и то же изображение — крылатый щит, на котором скрещены меч и жезл. Девушке несколько раз доводилось видеть этот символ, принадлежавший канцлеру.
— Дай сюда! — Халвайс не повысила голос, но было заметно, что она встревожилась. Держась за прилавок одной рукой, женщина быстро спрятала загадочную находку на груди.
— Об этом не следует говорить…
Уилладен кивнула. Возможно, медальон принадлежал неизвестному покойнику — ей не верилось, что молодой человек все еще жив, — и, наверное, потерялся, когда Уилладен перетаскивала тело в комнату.
— А теперь слушай внимательно, девочка, и запоминай. Очень скоро сюда придут. То, что ты видела здесь, было ловушкой — для меня и для того, кто находится сейчас в ларе. Потому я уверена, что нас посетит стража магистрата. Запомни: ты пришла сюда, чтобы взять пряности для Джакобы. Отмерь те, которые берешь всегда…
Госпожа снова ухватилась за край прилавка обеими руками; Уилладен, вытащив из-под прилавка листок оберточной бумаги, расстелила его, затем взяла стоявшую рядом коробочку и, достав из нее маленькую ложечку, насыпала на бумагу обычное количество приправы.
Ей как раз хватило времени на то, чтобы убрать коробочку на место, когда с улицы донесся топот ног, обутых в тяжелые сапоги. Халвайс оказалась права, это была стража магистрата. Уилладен обошла прилавок и встала лицом к госпоже Травнице, чувствуя, что ей сейчас необходима опора, чтобы не упасть, — почти так же, как и Халвайс.
В дверном проеме появился мужчина; однако Халвайс не удостоила его взглядом — нахмурившись, она смотрела на Уилладен.
— Скажи Джакобе, что нет на свете такой травы, которая превратила бы ее помои в достойную еду. Она уже и так много задолжала; когда, скажи на милость, она намерена платить?
Уилладен, всем своим существом чувствуя присутствие чужого, который стоял сейчас рядом с ней, собралась с силами и ответила, стараясь, чтобы ее голос звучал как обычно:
— Госпожа, я всего лишь служанка. Моя госпожа ничего не говорила мне — только пойти и принести приправ для мяса, больше ничего! Я прошу вас, госпожа… — она ссутулилась, словно тяжелая рука Джакобы уже собиралась обрушить удар на ее худенькую спину, — прошу вас, дайте мне то, о чем она просит, потому что моя госпожа, она гневается…
— Кто ты такая? — Вопрос был задан громко и жестко.
Уилладен обернулась, и ей не пришлось ничего изображать: она и в самом деле испугалась. Стражник, его кольчуга, шлем, забрало, скрывавшее верхнюю часть широкого лица, и грозно торчавшие в стороны усы — все олицетворяло даже не угрозу, а уже наступившее бедствие.
— Это служанка при кухне на постоялом дворе «Приют странников», — голос Халвайс звучал так спокойно, словно разговор шел о ничего не значащих вещах, вроде погоды. — Ее послали ко мне за приправами…
Уилладен замерла, не решаясь пошевелиться. Вошедший лишь вскользь взглянул на госпожу Травницу, он пристально осматривал помещение лавки. В дверях тем временем появились еще двое стражников.
— Магистрат прекрасно знает меня, — снова заговорила Халвайс. — Я также являюсь членом Совета Гильдий. Почему вы врываетесь ко мне? Разве не я являюсь поставщиком герцога и других знатных семей? — Ее голос звучал все более гневно. — Я исправно плачу налоги, передавая их непосредственно в руки магистрата. Я никого не оскорбляла ни словом, ни деянием; я подчиняюсь законам Гильдии…
Предводитель стражников снова взглянул на нее и жестом указал на занавешенный вход в комнату:
— Что там находится, госпожа? — Его голос звучал далеко не так угрожающе, как вначале.
— Там моя жилая комната, а за ней — сад, где я выращиваю некоторые травы на продажу. Можете сами посмотреть. Только объясните сначала, что вы ищете? Я — честная и порядочная женщина и не привыкла, чтобы со мной обращались подобным образом. Будьте уверены, я доложу о вашем визите магистрату….
Начальник стражи продолжал смотреть на нее.
— До нас дошли некоторые сведения касательно этой лавки — и вас, — веско проговорил он. — Заслуживающий доверия человек сообщил нам, что здесь находится разбойник, которого мы ищем, — мертвый… убитый, госпожа… — его усы встопорщились, чем-то напоминая жесткую щетину борова, — недобрым снадобьем.
Халвайс выпрямилась, ее лицо застыло подобно маске.
— Что за бредовые россказни? Вы что, видите здесь мертвеца? Смотрите — смотрите хорошенько!
Сердце Уилладен билось так сильно, что, казалось, готово было выскочить из груди: Халвайс указывала на занавеску, прикрывавшую вход в комнату!
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
