Читаем без скачивания Мелкие боги - Терри Пратчетт

Высоко в небе. Только свист ветра в перьях.

Орел парил на ветру и смотрел вниз на игрушечные здания Цитадели.

Он где-то ее выронил и теперь никак не мог отыскать. Она где-то там, внизу, на этом крошечном зеленом пятнышке.

Пчелы весело жужжали в бобовых цветах. Солнце немилосердно жгло панцирь Ома.

И для черепах тоже имеется своя преисподняя.

Он слишком устал, чтобы шевелить лапками. Но другого способа не было. Или высунуть голову как можно дальше и мотать ею в надежде перевернуться.

Если не остается верующих в тебя, ты умираешь. Основную проблему мелких богов всегда составляли верующие. Но ты так же умираешь, когда умираешь.

Частью мозга, не занятой мыслями о нестерпимой жаре, он воспринимал ужас и замешательство Бруты. Не следовало так поступать с пареньком… Он и не думал следить за ним. Да и какой бог станет заниматься подобной ерундой? Кого волнует, чем там заняты люди? Вера – вот что главное. Он просто заглянул пареньку в голову и извлек оттуда воспоминания, как фокусник извлекает из своего уха яйцо. Просто фокус, просто хотел произвести впечатление.

«Я лежу на спине, становится все жарче, и скоро я умру…

И тем не менее… и тем не менее этот поганый орел выпустил меня прямо над компостной кучей. Клоун какой-то, а не орел. Все вокруг построено из камня, на камне и в каменистой местности, а он умудрился отпустить меня над тем единственным местом, которое прекратило мой полет, но не мою жизнь. Мало того, я тут же умудрился наткнуться на самого настоящего верующего.

Очень странно. Можно было бы принять за промысел божий, если б я сам не был богом… пусть лежащим на спине, страдающим от жары и готовящимся к смерти…»

А этот человек, который его перевернул. Выражение его мягкого лица. Ом хорошо его запомнил. Выражение не жестокости, нет, но какого-то другого уровня существования. Выражение абсолютного, ужасного умиротворения…

Солнце закрыл чей-то силуэт. Ом прищурился на Лю-Цзе, а тот в свою очередь взирал на рептилию с добрым, хоть и перевернутым сочувствием. А потом он взял и поставил черепашку на лапки. После чего поднял метлу и ушел, даже не оглянувшись.

Ом, с трудом переводя дыхание, припал к земле, но затем, отдышавшись, немного повеселел.

«И все-таки кто-то там, наверху, любит меня, – подумал он. – И этот «кто-то» – Я».

Сержант Симони наконец вернулся к себе домой и только там развернул свой клочок бумаги.

И нисколечко не удивился, увидев маленькое изображение черепахи. Ему повезло.

Этого момента он ждал всю жизнь. Кто-то должен привести в Омнию носителя Истины, дабы он стал символом движения. И это сделает он, сержант Симони. Жаль только, Ворбиса нельзя убить.

Нет, это должно произойти на глазах у всех.

Перед Великим Храмом. Иначе никто не поверит.

Ом ковылял по занесенному песком коридору.

После исчезновения Бруты он немножко побездельничал. Бездельничание – это еще одно умение, которым в совершенстве владеют черепахи. Возможно даже, они мировые чемпионы в этом виде спорта.

«От паренька никакого проку… – думал Ом. – И чего я завел разговор с каким-то несмышленым послушником?»

Но этот тощий старик его не слышал. Как и шеф-повар. Со стариком все понятно, совсем оглох. А вот что касается повара… Ом пометил для себя: после возвращения божественной силы придумать для поваров что-нибудь этакое, особое. Он еще не знал, что в точности, но не последнюю роль в судьбе всех поваров должен был сыграть кипяток, а может, и морковке место найдется.

Некоторое время он тешил себя мечтами о жуткой участи, ожидающей злодея-повара, но потом вдруг опомнился. Все это несбыточные мечтания. Он по-прежнему находится посреди огорода в облике черепахи. Ом прекрасно помнил, как попал сюда, и даже с ужасом взглянул на темную точку в небе, которая, как подсказывала ему память, была орлом. Следует найти более приземленный способ убраться отсюда, если, конечно, он не собирается провести следующий месяц жизни, прячась под дынным листом.

И тут его поразила еще одна мысль. Еда! Вкусная еда!

Вернув былое могущество, некоторое время он посвятит конструированию новых преисподних. А также выдаст на-гора парочку свежих Заповедей. Не Возжелай Мяса Черепахового. Неплохо, очень неплохо. И как это не пришло ему в голову раньше? С чувством перспективы у него всегда были проблемы.

Если бы всего несколько лет назад он придумал заповедь вроде: «Да Отнеси Ты, Придурок, Любую Бедствующую Черепаху Туда, Куда Она Захочет, Если Ты, а Это Особо Важно, Не Орел» – вот если бы он тогда позаботился придумать что-нибудь похожее, то не находился бы сейчас в столь нелепом положении.

Однако выхода нет… Придется искать сенобиарха самому. Верховный жрец непременно его услышит.

Он должен быть где-то здесь. Верховные жрецы не уходят далеко от насиженных мест. И найти сенобиарха будет достаточно несложно. Ом все-таки еще бог, пусть и в облике черепахи. Неужели он не справится с такой простой задачей?

Нужно лишь ползти вверх. Суть иерархии именно в этом и состоит. Самый главный всегда на самом верху.

Слегка покачивая панцирем, бывший Великий Бог Ом отправился исследовать возведенную в его честь Цитадель.

Он не мог не заметить, что за последние три тысячи лет здесь произошли серьезные перемены.

– Со мной? – удивленно воскликнул Брута. – Но, но…

– Мне кажется, он не собирается тебя наказывать, – подбодрил его Нюмрод. – Хотя наказания ты как раз заслуживаешь. Мы все заслуживаем, – добавил он с чувством.

– Но зачем он хочет со мной встретиться?

– …Встретиться? Он упомянул, что хочет просто поговорить.

– Но я не могу сказать ничего такого, что могло бы заинтересовать квизитора! – завопил Брута.

– …Квизитора. Ему лучше знать. Ты же не собираешься противиться желаниям дьякона.

– Нет, нет. Конечно, нет, – торопливо произнес Брута и повесил голову.

– Молодец. – Нюмрод похлопал Бруту по спине, вернее, по той части, до которой смог дотянуться. – Давай, беги, – велел он. – Уверен, все будет в порядке… Скорее всего, в порядке, – чуть погодя добавил он, потому что привычку к честности привили ему с детства.

Лестниц в Цитадели было немного. Для процессий, являвшихся неотъемлемой частью сложных ритуалов в честь Великого Бога Ома, требовались длинные пологие склоны. Если ступени и были, то настолько низкие, что их с легкостью мог одолеть даже немощный старик, каковых в Цитадели было немало.

Из пустыни постоянно приносило песок. На ступеньках и во дворах, несмотря на усилия целой армии вооруженных метлами послушников, постоянно громоздились песчаные наносы.

Черепашьи лапки славятся своей низкой эффективностью.

– И Строй Ступени Пониже, – прошипел бог, с трудом взбираясь на очередную ступеньку.

Всего в нескольких дюймах от него куда-то спешили ноги. Это была одна из самых оживленных улиц Цитадели, она вела к Месту Сетований, и по ней каждый день проходили тысячи паломников.

Несколько раз черепаший панцирь задевала чья-нибудь сандалия, после чего бог Ом некоторое время крутился на месте.

– Чтоб твои ноги оторвались от тела и приземлились прямо в муравейник! – гневно орал он вслед.

Выразив таким образом свой протест, он чувствовал себя несколько лучше.

Чья-то нога поддела его, и бог быстро заскользил по камням, пока со звоном не ударился об изогнутую металлическую решетку, вмонтированную в стену. Только молниеносное движение челюстей спасло его от падения. Покачиваясь, бог завис над подвалом.

У черепах небывало сильные челюсти. Бог немного покачался, помахал лапками. Все нормально. Годы, проведенные в испещренной трещинами гористой местности, подготовили его к подобным ситуациям. Главное – зацепиться хоть лапкой…

Его внимание привлекли какие-то неясные звуки. Звон металла, потом раздался сдавленный крик.

Ом вывернул свой единственный глаз.

Окошко, забранное решеткой, располагалось под самым потолком очень длинной комнаты, которую заливал яркий свет, просачивающийся сюда через световые колодцы, каковые пронизывали всю Цитадель.

Сюда же свет провели специально. Ворбис настоял на этом. Инквизиторы, как говорил он, должны работать не в тени, а на свету.

Они должны отчетливо видеть то, чем занимаются.

Вот как Ом сейчас.

Некоторое время повисший на решетке бог никак не мог оторвать взгляд от ряда скамеек-верстаков.

В целом Ворбис не поощрял использование раскаленного железа, цепей с шипами и всяких штуковин с отверстиями и большими винтами, если, конечно, пытка не производилась публично, скажем, во время Поста. Он всегда говорил, что самым обычным ножом можно добиться поистине удивительных результатов…

Но многим инквизиторам больше нравились старые, проверенные способы.

Скоро Ому наконец удалось чуточку подтянуться – ценой жуткой судороги, которая немедля свела шейные мышцы. Однако он этого даже не заметил: его мысли были заняты совсем другим. Ом попробовал зацепиться за прут сначала одной передней лапкой, потом другой. Его задние лапки занесло, однако ему удалось вонзить коготь в крошащийся камень.