явлений дана нам только a posteriori, форма их целиком должна для них находиться готовой в нашей душе a priori и потому может рассматриваться отдельно от всякого ощущения» (3, 128).
Неправомерно лишив внешний мир качественной определенности и качественного разнообразия, Кант страшно обеднил его и поставил в зависимость от субъекта и его структуры восприятия не только возможности его познания, но и эстетического отношения к нему. Лишенная качественного богатства природа — как она воспринимается сама по себе — выступает, по мнению философа, как серая количественная однородность.
«Приятное. — утверждал он, — как мотив желаний всегда однородно, откуда бы оно ни происходило и как бы специфически различны ни были представления ([внешнего] чувства и ощущения, рассматриваемого объективно). Поэтому при оценке влияния его на душу все дело сводится к количеству [внешних] возбуждений (одновременных или следующих друг за другом) и, так сказать, лишь к массе ощущения приятного, следовательно, его 40 можно объяснить только через посредство количества. Приятное не содействует культуре, а относится только к наслаждению» (5, 275). И так как для возникновения ощущения приятного не требуется функционирования органов познания, то «приятное ощущают и животные, лишенные разума» (5, 211).
Чем же отличается от приятного соседствующее с ним, вернее, возникающее над ним чувство прекрасного? «Прекрасное, — утверждает Кант, — напротив, требует представления о том или ином качестве объекта, которое также может быть понято и сведено к понятиям (хотя в эстетическом суждении оно не сводится к ним); и оно содействует культуре, так как учит в то же время обращать внимание на целесообразность в чувстве удовольствия» (5, 275–276).
Чувство прекрасного возникает в результате свободной игры воображения и рассудка. В чувстве прекрасного происходит освобождение от давления природной чувственности человека. Но не в результате подавления его, как это характерно для чувства возвышенного. Это различие весьма наглядно из сравнения определений Кантом прекрасного и возвышенного.
«Прекрасно то, что нравится просто в суждении <…> оно должно нравиться без всякого интереса» (5,276), т. е. не посредством ощущения внешних чувств.
«Возвышенно то, что непосредственно нравится в силу своего противодействия интересу [внешних] чувств» (5,277), ибо возвышенное, как уже было показано, преодолевая ограниченность возможностей чувственного познания природы, рассматривается «как пригодное для возможного сверхчувственного применения его» (5,276).
И наконец, «безусловно доброе, о котором судят субъективно по внушаемому им чувству… отличается… представлением о безусловно принуждающем законе главным образом модальностью основанной на априорных понятиях необходимости…» (там же).
Суждение о безусловно добром относится уже не к эстетической, а к чисто интеллектуальной способности суждения, и оно приписывается не природе, а свободе в определяющем, а по в чисто рефлектирующем (как при эстетическом восприятии) суждении. Для морального чувства в более значительной степени, чем для возвышенного, характерно преодоление препятствия со стороны чувственности; более того, одним из существенных признаков его и является именно ощущение состояния превосходства над чувственностью. По мнению Канта, из всех видов удовольствия «единственно лишь удовольствие от прекрасного есть незаинтересованное и свободное удовольствие, тик как здесь никакой интерес — ни интерес [внешних] чувств, ни интерес разума — не вынуждает [у пас] одобрения» (5, 211).
Таким образом, для удовольствия, возникающего при созерцании прекрасного в природе, характерной и существенной особенностью является свобода от научного и практического отношения к пей, т. е. свобода «от», а не «для». Но «вследствие этого свобода представлена в большей мере в игре, чем при закономерном деле» (5, 278), т. е. деле, которым должен заниматься каждый человек, ибо оно «есть подлинное свойство нравственности человека, где разум должен принуждать чувственность…» (там же).
Такова специфика чувства прекрасного, поскольку оно возникает при восприятии явлений природы, целесообразность которых неизвестна. Ибо только при суждении о них, по Канту, возможно чистое суждение вкуса и как его результат — возникновение чувства прекрасного.
Специфика чувства прекрасного в ряду других чувств приводит и к отличию его предмета от предметов оценки на основе чувства приятного, возвышенного и морально доброго. Поэтому типологии чувств соответствует и типология объектов этих чувств, и подобно тому как для типологии чувств было характерно движение от приятного к сверхчувственному, так и соответствующим этим чувствам объектам свойственно «испарение» их предметности. Например, приятное немыслимо без предмета, материя которого воздействует на чувственность человека. Чувство прекрасного возбуждается только формой предметов восприятия. Чувство возвышенного тоже связано с восприятием предметов природы, но они дают лишь повод для возвышенного состояния души человека, ибо «истинную возвышенность надо искать только в душе того, кто высказывает суждение, а не в объекте природы <…» (5,263). И наконец, морально доброе имеет предметом суждения не природу, а свободу, т. е. детерминируется уже не миром явлений, а областью сверхчувственного.
Отсюда приятное связало с миром явлений и основано на ощущении чувственности, прекрасное свободно от чувственности. возвышенное господствует над ним, а морально доброе полностью отделяется от него, ибо оно завершает переход от необходимости природы к свободе или необходимости сверхчувственного мира («априорных понятиях необходимости»), постигаемого разумом. В морально добром свобода от чувственности, свобода «от» переходит в свободу «для» (для высшего блага). В ряду чувств человека эстетическое связывает необходимость природы (в том числе и природы в человеке) с его свободой как морального существа.
О возможностях эстетического объединения мира природы и свободы будет сказано дальше. Теперь же попытаемся оцепить работу, проделанную немецким философом для определения специфики эстетического удовольствия.
Кант в отличие от некоторых своих предшественников в эстетике не стремился свести эстетическое ни к познанию (как, например, Баумгартен), ни к нравственности (как многие просветители). Достоинством метода Канта при рассмотрении эстетического чувства и эстетической деятельности вообще является рассмотрение их в системе других чувств и способностей человека.
Кант — родоначальник немецкого классического идеализма, заслугой которого было создание философской системы и разработка диалектического метода как способа организации этой системы. В философии Гегеля, как известно, недостатки философской системы уже грозили похоронить достоинства его диалектического метода. У Канта же диалектический метод рождала его философская система. И если «логика» Гегеля содержала изложение диалектики в ее чистом виде, а затем уже обрастала системой в его учении о природе и обществе и исчерпывала себя в этом, то диалектические идеи Канта вырастали из его системы, не будучи выделены в чистом виде, как у Гегеля. Поэтому они немыслимы вне его философской системы.
Отличительной особенностью философии Канта было также то, что он строил систему на основе способностей человека и их возможностей в теоретической, эстетической и практической сферах деятельности. Поэтому и в эстетике Кант шел от анализа не объекта, а субъекта, не искусства (как, Винкельман, Лессинг и другие), а субъекта восприятия и творца
