– Только попробуй уйти! – вцепилась в сумку Маришка. – Бабушка тогда точно не переживет!
– Мне в бассейн пора, – спокойно ответил Костя и, отобрав у Маришки сумку, положил в нее необходимые для купанья вещи.
– Это мне в бассейн пора! – взорвался Петя Брыклин. Но вдруг быстро стих: – Только неохота что-то…
– Ты же обещал тренеру не пропускать больше занятий, – по старой привычке упрекнул его Альтер Эго.
Но Петя отмахнулся от «второго я», как от назойливой мухи:
– Подумаешь, обещал! Обязан я, что ли, в бассейн ходить? – и хмуро усмехнулся: – Вот ты за меня и сходишь, если тебе совесть не позволяет занятия пропускать.
Костя, довольный таким поворотом дела, радостно схватил спортивную сумку и исчез. А Маришка занялась подсчетом убытков:
– Бабушка – его, сумка – его, бассейн – его… Так он постепенно все у тебя заберет.
– Пусть попробует! – запоздало пригрозил Брыклин. – Я ему заберу!
Но Маришка охладила его пыл:
– Тебе с ним драться нельзя. Разве можно самого себя лупить?
– Можно… – буркнул Петя. – И даже надо!
– Тогда это нужно было делать вовремя, когда он тебя уговаривал за чужую школу выступать, а не сейчас, когда он отделился. Кстати, о школе: ты вернул им костюм?
– Завтра верну, бабушка еще его не отчистила.
Петя полез в шифоньер и достал костюм Кота в сапогах. Аккуратно свернул, положил в полиэтиленовый пакет и протянул Маришке:
– Держи. С моей актерской карьерой покончено навсегда.
– Почему? – удивилась Маришка. – Ты самый смешной мальчишка во всей школе!
– Вот и не хочу быть шутом. Хватит! Выступайте без меня.
– Но это снова предательство!
– Ха-ха!.. – презрительно засмеялся Брыклин. – Меня теперь такими словами не проймешь. Альтера Эго стыди – он у нас совестливый.
В этот момент в комнату заглянула бабушка:
– А где Костик? Я думала, что Маришка ушла.
– В бассейн отправился наш Паганини, – сердито ответил Петя.
– Один? – удивилась Виолетта Потаповна.
– А что мне там делать? Он все мои вещи унес!
– Проводил бы… Он рассеянный такой, как бы чего не вышло… Впрочем, бассейн Костику на пользу пойдет: пусть ребенок нервную систему укрепляет!
Повздыхав еще немного, Виолетта Потаповна пригласила Петю и Маришку отобедать с ней. Но Маришка вежливо отказалась и стала собираться домой. Отказался от обеда и Петя.
– Что-то не хочется есть… – проговорил он, недовольно морщась. – Весь аппетит пропал из-за этого двоюродного братца.
Маришка, которая уже открыла дверь, чтобы выйти из квартиры, застряла на пороге:
– Неужто и аппетит отделился?!
– Что?! – удивилась Виолетта Потаповна.
– Ничего… я так просто… – спохватилась Маришка и исчезла за дверью.
Глава четвертая,
в которой Иван Иванович Гвоздиков делает опрометчивый шаг
Вернувшись от Брыклиных, Маришка сердито бросила пакет с костюмом Кота в сапогах на диван и пожаловалась Уморушке:
– Еще одна новость! Этот предатель отказывается играть и в нашем спектакле! Подвел новокуличанцев…
– А мы-то ни при чем? – ради справедливости поправила ее Уморушка.
Но Маришка пропустила слова подруги мимо ушей:
– …подвел новокуличанцев – даже костюм еще не вернул! – а теперь нашу школу подводит. Дал зарок на сцене не выступать больше!
– Может быть, его снова Константин уговорил? Прицепился, как репей, а тот и поддался?
– Костя в бассейн ушел! Сразу! И не уговаривал он его, Брыклин сам отказался.
Уморушка задумалась. Знакомых Котов в сапогах у нее не было, да и среди артистов она еще не успела завести знакомств.
– А если другого мальчишку на Кота обучить?
Маришка хмыкнула:
– А где их летом найдешь, лишних мальчишек? Все, кто в смотре не участвует, давно поразъехались. Да любой и не справится с этой ролью – она самая главная.
Уморушка сочувственно вздохнула и опустила печально глаза. Положение, кажется, становилось безвыходным.
И тут из кресла поднялся Иван Иванович, который все это время молча читал газету и, казалось бы, не слушал, о чем говорят его квартирантки, и сказал:
– Не спорьте, друзья мои. Роль Кота в сапогах исполню я сам.
– Вы?! – удивилась Уморушка.
– Кота в сапогах? – удивилась Маришка.
– А что? – спокойно ответил Гвоздиков. – Не гожусь в артисты? Я в молодые годы кучу грамот насобирал за участие в любительских спектаклях!
– А вы роль знаете? – спросила Маришка. – Один день до смотра остался!
– Знаю, – успокоил ее Иван Иванович. – Вот костюм подойдет ли – это вопрос…
Гвоздиков примерил костюм Кота и вздохнул тяжело: «Как в воду глядел… Не лезет костюм, на мальчишку сшито было…»
– А мы новый сошьем! – бодро предложила Маришка. И тут же осеклась. – А из чего? Ткани-то больше нет…
– А я знаю, что делать надо! – Уморушка была рада, что наконец-то может предложить свои услуги. – Шкуру наколдовать – пустяки. Только надо не костюм шить, а Ивана Ивановича самого в кота превратить! Он повыступает-повыступает, а потом обратно в человека обратится. Ну как, здорово я придумала?
– Здорово… ничего не скажешь… – Иван Иванович вдруг пошатнулся и быстро сел в кресло: ноги почему-то отказались ему служить.
Маришка посмотрела на подругу и покачала укоризненно головой: да разве же можно ТАКОЕ предлагать пожилому человеку!..
Уморушка почувствовала, что ляпнула не совсем то, что нужно и виновато сказала:
– Не хотите – как хотите, можно и костюм пошить.
– Не пошить, а сшить! – по старой учительской привычке поправил Уморушку Иван Иванович. – Только кто тебе сказал, что я не хочу в кота превращаться?! Я, кажется, не говорил.
– Я сама вижу, как вы обрадовались… Еле в кресло сели.
– Да, немного подкосило меня твое предложение, уж очень оно неожиданное. Ну и что? Может быть, в самом деле стоит попробовать?
– А если не получится? – спросила Маришка.
– Не получится – не стану котом.
Маришка недовольно поморщилась:
– Да нет… Я другое имела в виду… А вдруг НЕ ПОЛУЧИТСЯ?.. Получится, но что-нибудь другое…
– Это у меня-то не получится? – обиделась Уморушка. – Да я с пяти лет тайком колдую!.. Да у меня по основам колдовства одни пятерки!.. Да я…
– Погоди-погоди! – остановил ее Иван Иванович. – Верю, что получится. Разве я против? Я согласен!
– А Иван Иванович говорить сможет? Коты ведь не разговаривают, – спросила Маришка юную колдунью.
– Сможет! – махнула рукой Уморушка. – Разговорчивый кот у нас получится!
– Не разговорчивый, а говорящий, – снова поправил ее старый учитель. – Это ты у нас разговорчивая.
– А мы сейчас без лишних разговоров… – буркнула обиженно Уморушка. Она подняла руки вверх и, глядя своими изумрудными глазенками в голубые глаза Гвоздикова, громко произнесла: – Абрус-швабрус-кадабрус!.. Анды-шаланды-баланды!..
Иван Иванович хотел было подняться из кресла, но не успел. Он вдруг быстро, за какую-то долю секунды, растворился в воздухе, а на его месте, точнее на том месте, где он сидел, Маришка и Уморушка увидели большого серо-дымчатого кота в чуть заметную темную полоску.
– Вот это да… – побледнев, ахнула Маришка.
– А я что тебе говорила… – гордым, но тоже дрожащим голосом ответила ее подружка. – У меня по основам хвастовства одни пятерки…
Уморушка даже не заметила своей оговорки, впрочем, не заметила ее и Маришка. До того ли им было, когда на старом продавленном кресле лежал их старший друг и наставник, краса и гордость пятнадцатой школы Иван Иванович Гвоздиков, и от волнения бил влево и вправо пушистым хвостом!
Глава пятая,
в которой Маришка и Уморушка узнают о великом реформаторе сцены и его системе
«Кажется, получилось…» – это была первая мысль, пришедшая Ивану Ивановичу в голову, когда он вдруг увидел себя В ТАКОМ ПОЛОЖЕНИИ.[3] Некоторое время время он лежал молча, опасаясь, что вместо членораздельной речи у него может невольно вырваться кошачье мяуканье.
«Только не волноваться… получше сосредоточиться… Подумаешь – в кота превратился… Со Змеем Горынычем обнимался и то ничего…» – пытался успокоить себя старый учитель. И это ему частично удалось сделать. Уже минуты через две после чудесного превращения Гвоздиков взял инициативу в свои руки (точнее, лапы).
– Вы почему стоите столбом? – спросил он весело Маришку и Уморушку. – Кто теперь нам будет готовить ужин?
– Мы… – робко ответила Уморушка.
– Я… – тихо сказала Маришка.
– Правильно: вы! Но под моим чутким руководством, – Гвоздиков сладко потянулся в кресле и несколько раз запустил коготки в подушку. – Мне с этого вечера тяжело будет возиться с кастрюлями и сковородками.
– Да, конечно, мы еды наготовим! – оживилась Уморушка. – Хотите, картошки нажарим?
– Или отварим в мундире и – с селедкой? А? – предложила Маришка, вспомнив про любимое папино блюдо, которое она умела уже готовить.
