конце концов, царь ведь тоже человек, значит и до него тоже можно достучаться. Наверное.
В общем, я решил написать письмо, но сделал это — под удивлённым взглядом генерала — не так, как можно было бы ожидать. Я в принципе ничего для себя и своей семьи просить не стал. Коротко описал сложившуюся ситуацию, уведомил его, что о помощи не прошу, потому что и сам справлюсь, но зато предложил обратить самое пристальное внимание на саму ситуацию, ведь по логике вещей, если в его державе будут происходить столь неприятные истории, число патриотов, искренне желающих помочь своей родине, может радикально сократиться. А оно ему надо?
Дочитав письмо до этого моего вопроса, генерал расхохотался, а потом заставил меня переписывать все письмо под его диктовку, и здесь, надо сказать, нашла коса на камень. Я точно знаю, что просить о чем бы то ни было в этом письме нельзя. Попросить — значит вызвать негатив и отторжение, а вот уведомить и преподнести это как возмущение несправедливостью в отношении патриотов своей страны будет правильно, и любого вменяемого руководителя заставит по меньшей мере высказать заинтересованность, а в идеале и вызовет желание разобраться. Поэтому написание письма затянулось из-за жарких споров по поводу чуть не каждой строчки. В итоге совместными усилиями мы все же составили удобоваримый текст. Когда мы закончили, генерал вдруг предложил маме отправить меня в военное училище. Он, дескать, похлопочет, чтобы меня приняли и наставили там на путь истинный. Слишком уж, по его словам, я непочтителен к чинам и дерзок не по статусу, но армия это, как он сказал, быстро исправит. Меня от такого расклада аж передернуло. Только угодить в армию мне сейчас и не хватало. Наверное, поэтому я тут же ляпнул:
— Вы что же, хотите окончательно нас добить, оставив беззащитную женщину с малыми детьми на произвол судьбы? Пока живы враги, которые хотят нам навредить, я вовсе никуда не поеду.
Генерал после этой моей реплики от возмущения даже заикаться начал, пытаясь хоть что-то сказать. Этой неожиданной паузой воспользовалась мама, мигом разрядив обстановку и заставив генерала смутиться и покраснеть. Она только тихо произнесла:
— Сына вчера только чудом не убили.
Все, после этого вопросы были сняты. Генерал подробно расспросил, что и как произошло, затем удостоверился, что мы приняли все возможные меры для своей защиты, и начал прощаться. При этом хорошо было видно, что он нормально так разозлился. Если он реально сможет попасть к царю, думаю, местным властям неслабо прилетит, если, конечно, царь и правда хозяин своей земли. В любом случае надеяться нам нужно только на себя и никак иначе, до царя ведь далеко, да и других дел у государя наверняка хватает.
Сейчас, анализируя в дороге встречу, я в очередной раз испытал чувство дежавю. Было у меня уже, когда я вроде и умудренный опытом, а веду себя будто пацан малолетний. Если в прошлой жизни это можно было объяснить хоть как-то, то сейчас совсем никуда не годится. С моим опытом и так себя вести — это что-то. Похоже, инопланетяне не до конца продумали этот момент, и гормоны молодого тела нехило влияют на поведение перерожденца, а старый опыт прожитых жизней так или иначе нивелируется молодостью и бесшабашностью.
Умом ведь понимаю, что нельзя так вести себя с сильными мира сего, но ничего с этим поделать не могу, так и прёт из меня юношеская порывистость и максимализм. Нужно как-то учитывать этот момент в дальнейшем, а то так и неприятностей нажить можно на ровном месте.
С обдумывания своего не самого разумного поведения мысли мои неожиданно скользнули в совершенно другую сторону. Вот интересно мне все-таки, это перерождение специально устроили именно в это время, когда нет больших войн, и жизнь, как во времена Брежнева, не особо насыщена всякими мировыми передрягами и встрясками? Я хоть и плохо помню историю этого времени, но уверен, что больших войн в ближайшем будущем не должно быть. Ближе к концу века вроде с Турцией в очередной раз бодались и вроде в Средней Азии, что-то было, а так — ничего серьёзного. Можно просто жить и наслаждаться самой жизнью. После решения вопроса с купцами, естественно. С другой стороны, если задуматься, сейчас идеальное время, чтобы намутить здесь всего и много. Добраться до галеона с сокровища и и двинуть развитие страны в светлое будущее. С моим опытом, накопленными за две жизни знаниями, много что можно наворотить, да так, что войну с японцами выиграем влегкую. Всегда бесила эта война, вернее её результаты, а ведь у меня, если подумать, есть все, чтобы дать основательного пинка стране и толкнуть её развитие в правильном направлении. Тем более в свете будущей отмены крепостного права можно действительно неслабо разгуляться, но это при условии, что у меня будет достаточно средств, которых пока нет и близко. В общем, стоит мне, наверное, определиться, чем я в принципе буду заниматься и как проживать очередное отпущенное мне время. Так-то совсем не хочется мне снова впрягаться и пахать, как проклятому, с другой стороны, просто бездельничать тоже не вариант. Есть над чем подумать.
Собственно, на этой ноте я перестал терзать себя всякими сомнениями и наконец обратил внимание на своего спутника. Вообще-то спутников было два, если считать ещё и возницу, но мы с отставным солдатом сели в задней части телеги, поэтому, если разговаривать негромко, то, учитывая скрип телеги и шум, поднятый обозом, поговорить можно без больших проблем в практически приватной обстановке. Солдата, сидящего рядом со мной, зовут Сергей Митрофанович Карпенко, родом он из Самарской губернии. Естественно, что первый вопрос я задал ему такой: почему он не стал возвращаться на родину?
Во время собеседования подобными вопросами я не стал заморачиваться, тогда меня интересовало маленько другое, а вот сейчас я посчитал, что это будет вполне уместно. Спутник не стал кочевряжиться и ответил чётко и ясно:
— Нечего мне там делать. Родным я калекой не нужен, да и крепостные они. Не думаю, что меня там ещё помнят, всё-таки пятнадцать лет отслужил. Поэтому даже в мыслях не было возвращаться. Тем более, что друг у меня здесь, нас вместе демобилизовали.
С этими словами он кивнул на соседнюю телегу, где ехал второй отставной солдат, и продолжил говорить.
— Привыкли мы держаться вместе, вот и добрались до его родного города. Но и тут счастья не снискали. Родные друга, узнав, что мы калеки, совсем не обрадовались нашему появлению, поэтому мы
