Юноша улегся в траву, рядом со всеми. Было тепло – дышала жаром лежащая невдалеке пустыня, – а над головой, в бархатно-черном небе, холодно сияли желтые звезды, и черные волны реки плескались о берега Черной земли Кемет.
Глава 4
Черная земля. Шардан
Бойцов кулачных злость,
Сатира позыв дикий…
Шарль Бодлер. Маяки(Перевод В. Иванова)
Максим проснулся рано, от шума и голосов поднимающихся людей. Было раннее утро, на востоке, за широкой, сверкающей расплавленным серебром полосой Хапи занималась алая, вполнеба, заря. Люди спускались к реке, умывались, молились, протягивая руки к небу. Ласково запели в тростнике птицы, где-то далеко, в полсотне шагов, с шумом соскользнуло в реку темно-зеленое бревно – крокодил. Наверное, поплыл за добычей, гад зубастый. Рядом в камышах деловито чистили перья цапли. Макс улыбнулся – забавные. Тоже, как все, подошел к воде, что-то пробормотал – сойдет за молитву, сполоснул лицо и шею. Вода оказалась теплой и грязной от ила. Да уж – зубы такой не почистишь, да и не попьешь… Ладно, наверняка вскоре по пути в какой-нибудь деревне встретится колодец, как уже бывало, – там и можно будет утолить жажду. Главное – не потеряться, держаться вот хотя бы этого бритоголового мужика. Он вроде бы ничего, веселый.
Заметив взгляд юноши, попутчик благожелательно улыбнулся и, подмигнув, произнес короткую фразу, наверное, что-то про лежащий впереди путь. Максим тоже улыбнулся в ответ, даже хотел было спросить, далеко ли до города, да вовремя спохватился – все равно ведь не поймет.
Народ собрался уже, к реке подошел и вчерашний вельможа в сопровождении воинов. Идущие позади него здоровенные парни держали носилки, замечательно красивые, даже, кажется, покрытые золотом и драгоценными камнями, прямо не носилки, а музейный раритет или, как любят к месту и не к месту говорить в американских фильмах, – артефакт.
Никто не уходил, видать, чего-то ждали – скорее всего попутное или рейсовое, ежели здесь таковые имелись, судно. И оно появилось!
Сначала вдалеке, ниже по течению, показался из-за излучины парус, белый как облако и странноватой, на взгляд Макса, формы: прямоугольный, вытянутый в длину и выступавший далеко за борта судна – ладьи с высоко поднятыми кормой и носом. Когда парус приблизился, стало хорошо видно, что это не одно, а два судна – второе, почти точно такое же, только без мачты, парусник тянул на буксире.
Стоявшие на берегу люди при виде судов явно обрадовались. Включая вельможу – ого, а у него, оказывается, шрам через всю левую щеку, белый такой, рваный, – и его воинов. Все закричали, замахали руками, опять захохотали – ну, любили посмеяться по всякому поводу, что уж с ними поделать?
Зарифив парус, суда повернули к людям, уже на веслах, но до самого берега не дошли, наверное, метров двадцать – человек с шестом на носу переднего судна, в очередной раз промерив глубину, предостерегающе вскинул руку. Гребцы разом подняли весла. Взметнув тучу брызг, упали в воду якоря – сразу несколько штук, похоже – обычные камни, привязанные канатами. Оба судна застыли неподалеку от берега, лениво покачиваясь на волнах. Вот оно – близок локоть, да не укусишь! Как теперь до них доберешься-то? Ну разве что вплавь.
– Эй, эй! – С обоих кораблей призывно замахали руками, и стоявшие на берегу тут же бросились в воду, придерживая на плечах плетеные корзинки, или, лучше сказать, короба с поклажей. Багаж.
Похоже, там было не так уж и глубоко – несколько парней и девчонка, шагнувшие в реку первыми, дойдя до судов, погрузились в воду максимум до пояса. Вот двинулись и воины, и носильщики подняли на плечи паланкин с гордо восседавшим вельможей. За ними потянулись и все остальные. И Макс. Что ж ему, оставаться тут в гордом одиночестве? Тем более без Тейи…
Вельможа с воинами поместился на буксируемой барже. Максим все никак не мог для себя решить окончательно: кто же это все-таки такой? Ну, прозвал как прозвал – вельможа. А все-таки, кто он? Староста, как можно было предположить? Представитель местной администрации? Тогда отчего у него такой странный вид? Хотя, конечно, вид тут у всех странный. Полуголые, в набедренных повязках, юбочках, каких-то передниках, а зато украшений у каждого – хоть отбавляй! На шеях бусы из нескольких нитей, разноцветные – темно-коричневые, ярко-красные, синие, изумрудно-зеленые, красивые, не оторвать глаз! На лодыжках, на запястьях, даже на предплечьях увесистые браслеты, у некоторых, такое впечатление, золотые – слишком уж нестерпимо сияли. В ушах у женщин и девушек – изумительного изящества серьги, а вот мужчины, похоже, серег не носили, кроме жавшихся к матерям совсем уж маленьких мальчиков, лет семи-восьми. Смешные были детишки – голые, с одним лишь узеньким пояском на чреслах, с этакими забавными прическами в виде связанных пучками прядей с одной стороны тщательно выбритой головы.
И ни у кого – ни часов, ни мобильников, ни даже зажигалок! Какое-то дикое, отсталое племя.
С судна спустили веревки – и пассажиры довольно ловко забирались на борт, располагаясь на широкой палубе под балдахином, растянутым под рогатой, упиравшейся в низкие борта мачтой.
Максим, конечно же, последовал за всеми и, поднявшись на борт, увидел, как его спутники, сняв с плеч короба, подносят важно сидевшему у мачты толстяку (очевидно, капитану или владельцу судна) какие-то кувшины, виноградные гроздья, жареную рыбу, плетеные пояса… да чего только не подносили! Да-а-а, похоже, с наличностью у этого народа явная напряженка!
А вот у Максима-то найдется чем заплатить! Правда, кажется, бумажные купюры тут не в ходу. А вот проверим! А ну-ка… Вытащить из футляра десятку… Да, ничего не вышло, не берет-с! Тогда вот, монеты по два еврика – новенькие, блестящие… Ага! Ишь как сразу подобрел, толстая рожа, аж засветился весь, словно родного сына после долгой разлуки встретил. Ах ты ж…
Расплывшийся в улыбке толстяк, похлопав Максима по плечу, что-то спросил и, не дождавшись ответа, ухмыльнулся:
– Шардан?
– Сам ты шардан!
– Шарда-а-ан… Ап! – Взяв юношу за руку, толстяк лично провел его под балдахин, указав место на палубе ближе к левому борту.
Макс тут же поблагодарил, как это обычно делала Тейя, уселся, опершись спиной о низкий борт, и принялся с любопытством разглядывать судно и корабельщиков. Ничего, в общем, необычного – барка как барка. Орнамент повсюду в таком древнеегипетском стиле – соколы какие-то, песьеглавые боги, птицы, рыбы, крокодилы. Творчество народов мира.
Расположившись на палубе, народ принялся оживленно болтать и, конечно, смеяться – как же без хохота?
Дюжие матросы между тем подняли якоря, гребцы взмахнули веслами, и оба судна, повернув, поплыли на середину реки, после чего на корабле толстяка подняли парус, сразу надувшийся ветром. Медленно потянулись вдоль бортов низкие зеленые берега – поля, сады, деревеньки. Все почему-то казалось Максиму каким-то ненастоящим, игрушечным – и эти крытые камышом (или папирусом) домики, и смешливые попутчики, да и сам корабль с оплетенной многочисленными растяжками мачтой и двумя рулевыми веслами ближе к корме. Ну, прокатиться на таком за четыре евро – оно того стоит. Экзотика! Сфотографировать бы… Ага – телефон! Как же раньше не вспомнил про камеру – вот бы Тейю снять. Эх, дурак, дурак, вот уж верно сказано – хорошая мысля приходит опосля! Ну хоть суденышко это сфоткать… Хотя… Может, не стоит показывать местным мобилу? Украдут еще… С другой стороны, люди вроде кругом неплохие, веселые – но кто их вообще-то знает? Да и батарея почти разряжена… Ладно, потом снять все можно, успеется.
