Он повернулся к двери. Ничего другого не оставалось. По крайней мере, сейчас. Может быть, позже найдется способ компенсировать им хотя бы часть ущерба. Но не теперь. Он вышел из комнаты, закрыв за собой дверь так тихо, словно вообще здесь не был.
— Вот ему! — яростно сказал Филип.
Хилари села и посмотрела на него. К ее изумлению, гневно сверкавшие голубые глаза брата были полны непролитых слез.
ГЛАВА 4
— Ох, милый, мне так жаль, — сказала Фелисити.
На пороге Примроуз-Хилла стоял Тони, приехавший сообщить о реакции детей. Он выглядел таким безутешным, что Фелисити хотелось обнять его. Но орлиный взгляд стоявшей за спиной матери мешал ей сделать это.
— Похоже, вы сильно удивились, — сказала Айрин, жестом пригласив его на кухню. — Хотите выпить?
— Нет, спасибо, я за рулем. Но я действительно удивился, — признался Тони. — Я думал, они желают мне счастья. Но…
— Что «но»? — поторопила его Айрин.
— Мама! — Фелисити проклинала мать за бесчувственность и поднимала брови, прося оставить их с Тони наедине.
Но Айрин, не обращая на этот жест никакого внимания, налила себе джина и показала Тони бутылку с тоником.
— Да, — ответил Тони бутылке и повернулся к Фелисити. — Я не рассчитывал на такую злобную реакцию. Конечно, это моя вина, потому что я никогда не думал о той боли, которую им причинил развод. А мое решение вступить в новый брак лишний раз напомнило им, что жизнь, к которой они привыкли, кончилась раз и навсегда. Фелисити обняла его за талию. К ее искреннему сожалению примешивались острое облегчение от того, что ей пока не придется знакомиться с детьми Тони, и чувство вины за собственную трусость.
— Дай им время, — сказала она. — Их мир полетел в тартарары совсем недавно. Должно быть, развод нанес им сильную травму. Они не хотят терять тебя и наверняка думают, что я могу отнять тебя у них.
Внезапно Тони задумался.
— А как реагировала на это Аннабел?
У Фелисити вытянулось лицо, но не успела она ответить, как на кухню влетела подслушивавшая за дверью Аннабел.
— Если хотите знать, то я тоже не пришла от этого в восторг!
Тони почувствовал легкую досаду. У его обиженных детей была для этого серьезная причина. Но что заставляет возражать Аннабел, которая никогда не знала собственного отца?
— Ради Бога, почему? — спросил он.
— Потому что мне и так хорошо. Вы мне не нужны. — Аннабел налила себе джина.
— Но я нужен твоей матери, а это для меня главное. — Он отнял у нее стакан. — Ты слишком мала, чтобы пить спиртное.
— О Господи! Он уже начинает играть роль властного папочки! — крикнула Аннабел и вырвала у него стакан.
Фелисити встала между ними, забрала у Аннабел стакан и вылила джин в раковину.
— Зачем же даром переводить хороший напиток? — проворчала Айрин.
— Аннабел, иди в свою комнату, — спокойно сказала Фелисити. — Но сначала попроси у Тони прощения.
— За что? — дерзко спросила дочь.
— За грубость.
На мгновение Тони показалось, что Аннабел вот-вот вцепится ему в глаза, но девочка нелюбезно пробормотала «извините» и убежала из кухни, не дав ему открыть рот.
Он посмотрел на Фелисити и поднял брови.
— Ты хочешь сказать, что она тоже не желает терять тебя?
— Вот именно, — вставила Айрин.
Ну что за дети такие пошли! — мысленно недоумевал Тони. — Но она будет жить с нами.
— Конечно. И перспектива потерять меня ей не грозит. Я все ей объяснила. Помолчи, мама! — Фелисити гневно посмотрела на мать, которая наконец поняла намек, наполнила стакан и ушла из кухни. Тогда Фелисити повернулась к Тони. — И твоим детям потеря отца не грозит тоже. Они постепенно поймут это. Будут вынуждены.
Тони слегка приободрился, потом улыбнулся, повернул Фелисити к себе лицом и обнял за плечи.
— Теперь я не удивляюсь, что ты торопила меня, — сказал он. — Должно быть, Аннабел устроила тебе бурную сцену. Но ты решила об этом умолчать. Хитрюга!
Фелисити предпочла пропустить его замечание мимо ушей.
— Мы уговорим их познакомиться со мной после свадьбы, — пообещала она. — Они не захотят разлучиться с тобой навсегда.
Тони это внушало большие сомнения. Вспомнив жестокие, враждебные лица всех троих, он промолвил:
— Я договорился с Самантой, что если дети передумают, то она позволит им прийти. Она согласилась. Надеюсь, ты возражать не будешь.
— Конечно, милый, — ответила Фелисити и поцеловала его. Но все же скрестила за спиной пальцы и, несмотря на чувство вины, помолилась, чтобы они не передумали. Будет куда лучше, если она познакомится с детьми Тони, когда свадьба станет делом прошлого.
Фелисити не хотела пышной свадьбы и не раз говорила об этом. Причем очень громко.
Однако Айрин Хоббит придерживалась совершенно противоположного мнения, и за десять дней до свадьбы, в среду вечером, Фелисити потерпела сокрушительное поражение. Она поднялась в комнату Примроуз-Хилла, известную под названием «Чердак древностей». Именно там Айрин оценивала товар, которым торговала в своих киосках. Чердак был завален вещами, приобретенными ею на распродажах или у других киоскеров, которые были слишком невежественны, чтобы знать истинную цену своим сокровищам. В общем, это была настоящая пещера Аладдина.
В тот вечер Фелисити помогала матери привязывать ярлычки с ценами к старинным «апостольским» серебряным ложкам. Вообще-то Фелисити следовало бы читать рукопись, которую Оливер Дикенс насильно впихнул ей, когда она уходила с работы.
— Автор очень милый, но не уверенный в себе молодой человек, — сказал он, вручая Фелисити обтрепанный сверток в коричневой бумаге. — Посмотри хорошенько и скажи, можно ли с этим что-нибудь сделать.
Оливер никогда сам не читал рукописей. Во всяком случае, никогда не делал это первым. Он руководствовался инстинктом, который называл чутьем на людей. Фелисити слишком хорошо знала, насколько ненадежен этот критерий, поскольку самое трудное неизменно выпадало на ее долю. С первого взгляда на злосчастный опус Фелисити поняла, что увидеть свет ему не суждено. «Хорошенько смотреть» на рукопись не требовалось; ее следовало просто порвать. Поэтому она махнула рукой и отправилась привязывать ярлычки к ложкам и спорить с матерью.
— Давай спустим это дело на тормозах, — снова сказала Фелисити.
— Я не каждый день спускаю на воду свою единственную дочь и отправляю ее в брачное море. — Айрин подышала на ложку и начала тщательно полировать черенок; в ее киосках потускневшим серебром не торговали.
На мгновение Фелисити представилось, что она спускается со стапеля, словно лайнер «Королева Елизавета II», и что позади реют вымпелы и воздушные шары, привязанные к ее корме.
