Читаем без скачивания Ищи борьбу всюду - Лев Филатов

Это было подтверждено, в частности, матчем со сборной Аргентины. Уже на 9-й минуте Банишевский, получив слева точнейшую мягкую навесную передачу от Месхи, головой забил гол. Аргентинцы растеряны. Тут бы и развивать успех. Несколько раз наши центральные нападающие били с удобных позиций, но неудачно. Тем временем противник пришел в себя, освоился, огляделся и сумел свести почти на нет голевые возможности наших форвардов. И вместо вполне вероятной победы – ничья, которую в конце еще пришлось защищать. Последние полчаса матча в Буэнос-Айресе были необычайно трудными. У аргентинцев пошла их игра, основанная на строгом контроле мяча и точном пасе (а делают они это мастерски), и наша команда оказалась в глухой обороне. Этот урок требует прежде всего тактического ответа. Что следует противопоставлять такому рисунку игры? В матче с аргентинцами наша команда этого не знала.

И в Аргентине, и в Уругвае в наши ворота голы были забиты со штрафных ударов мимо «стенки». Опрос футболистов не помог мне установить главную причину. Одни говорили, что «стенка» стояла не так, другие упрекали вратарей, будто бы неверно занявших позицию, третьи утверждали, что и аргентинец Онега, и уругваец Роча великолепно исполнили резаные удары. Что бы ни было, штрафной удар вырастает в проблему. Вполне понятны ухищрения форвардов: голы достаются трудно и дорог любой шанс. Следует ждать все больших каверз в подобных случаях, и надо готовиться к ним заранее: ведь один такой удар способен решить исход не только встречи, а и целого турнира! Со своей стороны и наши игроки обязаны превратить штрафной удар в острое оружие.

Матч со сборной Уругвая наша команда провела с воодушевлением, стройно и непринужденно, несмотря на отсутствие в ее рядах Яшина, Шестернева, Воронина и Месхи.

Уругвайцы ничем не сумели ответить на скоростные продольные маневры наших форвардов, были вынуждены уступить инициативу, и их хорошая техническая выучка потерялась, выглядела бесполезной при столкновении с более организованной игрой.

Спустя три дня после этого хорошо сыгранного матча поражение в Сантьяго от клуба «Коло Коло». Нет, это не то поражение, которое бы обязывало пересматривать позиции. В нем прежде всего обозначены субъективные причины: долго копившаяся усталость игроков, утомительные перелеты, ощущение, что главные события турне позади (думаю, что для встречи со сборной Чили наши футболисты еще могли бы собраться).

Не так еще давно Атлантический океан был и в прямом и в переносном смысле слова водоразделом между двумя старыми великими футбольными континентами – Европой и Южной Америкой. Считалось, что дальность расстояния и эпизодичность встреч исключают взаимные влияния и представителям этих столь отличных друг от друга футбольных направлений суждено вечное противостояние.

Сейчас от Лужников до «Мараканы» 14 летных часов. Вскоре, надо полагать, будет еще меньше. Прежняя разобщенность сменилась регулярными контактами. Нынче все стараются приглядываться к соперникам, ничто не отвергается с порога, и каждая новинка вмиг облетает весь мир.

Однако хотя обмен идеями совершается беспрерывно и много есть охотников преломить чужой заокеанский опыт в своих условиях, тем не менее пока (и, наверное, к счастью) мы явственно различаем своеобразие истолкований игры не только на разных континентах, но и в разных странах одного континента. Было приятно убедиться в этом, облетев четыре южноамериканских государства. Пусть мировой футбол объединен турнирами, правилами, общими законами развития, но все же его красочность, пестрота, сюрпризность, если хотите, интимность, близость сердцам болельщиков кроются в том неповторимом облике, который игра приобретает у того или иного народа.

Было радостно видеть, что во время этого трудного турне наша советская сборная сумела показать свой собственный подход к футболу, сумела подтвердить свой характерный стиль. Играя иначе, чем именитые противники, она была, по меньшей мере, им равна.

1969

Англия – 1966

НА «УЭМБЛИ» НЕТ ЗАГАДОК

О сути и смысле VIII, английского, чемпионата мира, об игровых идеях, которые он выпятил и оставил всем нам в наследство на последующие четыре года, кое-что сказано в других главах. Кроме того, читатель наверняка знаком с работами наших журналистов. Да и события чемпионата сохранились в памяти благодаря телевидению. Повторяться не хотелось бы. Потому я ограничусь некоторыми впечатлениями.

…Англия, родина футбола. И вот самая первая запись в блокноте.

«За тракторишкой, как за катером, бежит крутая зеленая волна. Кажется, ему в радость крутить резиновыми колесами и поторапливать диски косилки: он оставляет за собой ровный и мягкий коврик, как будто ткет специальную футбольную ткань.

Не знаю, может быть, потому, что из окна своей комнаты я могу видеть нескончаемые ровные лужайки Гайд-парка, или потому, что журналисту, командированному на чемпионат мира, должны приходить в голову соответствующие ассоциации, но, прожив всего сутки в Лондоне, я не в силах избавиться от ощущения, что город этот поставлен на гигантского размера футбольном поле.

Газоны можно созерцать часами, сидя у телевизора, где по одной программе – конные скачки с преодолением препятствий, по другой – соревнования по гольфу. Газоны сопровождают тебя на прогулке, огромные – в парках и миниатюрные, с обеденный стол, – в палисадниках возле домов…»

Ну, а уж газон на стадионах там – одно загляденье. Мне приходилось видеть в разных странах отличные поля, но всюду они кажутся несколько искусственными, чувствуется, что они ухоженные и взлелеянные, а в Англии они естественны, они – кусок ландшафта. Впрочем, вернее сказать, мастерство выращивания газонов здесь достигло такого уровня, когда мастерства-то уже не ощущаешь, оно воспринимается как дар самой природы.

Английские стадионы, кроме лондонского «Уэмбли», похожи один на другой, весьма занятны и заставляют лишний раз вспомнить, что футболу сто лет и начало свое он ведет из этих краев. Четыре трибуны, напоминающие крытые вокзальные перроны, огораживают ноле. Зрители стоят сразу за воротами и с криками восторга ловят мяч, когда он пролетает мимо штанги.

От этих стадионов так и веет девятнадцатым веком, представлением о футболе как о чем-то простом и домашнем. Тогдашние строители, видимо, и подумать не могли, что придут времена, когда во имя футбола примутся сооружать величественные, многоярусные чаши, стотысячной вместимости, которые станут достопримечательностями городов, их особой приметой и гордостью. Однако старые английские стадионы, зажатые между домами, при всей своей неброскости и наивности в чем-то и мудры: трибуны рядом с полем, игра перед глазами, перронные крыши спасают публику и от солнца и от дождя.

… Перед открытием чемпионата состоялось заседание конгресса Международной федерации футбола – ФИФА. Я впервые был на таком заседании.

Перед входом в «Ройяль гарден отель» на флангштоке синее знамя с белыми полушариями – знамя ФИФА. Огромнейший зал, столы под зелеными скатертями (цвета футбольного поля?), на них флажки государств. На сцене президиум, члены исполкома.

В центре, у микрофона,-высокий, грузный сэр Стэнли Роуз, седой, по-стариковски нежно-краснолицый, с рыжими усиками. Он выглядел покладистым, добродушным, разморенным, что не мешало ему железной бестрепетной рукой, без пауз руководить заседанием в несколько сот человек. Рядом с ним его «правая рука», первый заместитель – Валентин Александрович Гранаткин.

Делегаты и мы, журналисты (у нас своя ложа), снабжены наушниками. Синхронный перевод велся на пяти языках. Женский грассирующий голосок весьма сносно доносил до нас по-русски нелегкую футбольную терминологию.

Конгресс открылся речью премьер-министра Великобритании Гарольда Вильсона, которого Роуз представил как знатока спорта и футбола.

Вильсон говорил, что, размышляя о футболе, он в первую очередь видит перед собой всех тех, кто так или иначе играет в эту игру, и то великое множество зрителей, кому футбол доставляет искреннее удовольствие. Как бы оправдывая рекомендацию Роуза, премьер-министр принялся перечислять футболистов, которые, по его мнению, могут служить образцом.

Вильсон сказал, что он готовился извиняться перед конгрессом за пропажу «Золотой богини», но усилия полиции и собаки, проявившей большой интерес к призу (тут зал смеялся), избавили его от этой неприятной обязанности.

Премьер-министр отметил, что в ФИФА состоит больше государств, чем в Организации Объединенных Наций, и он понимает, насколько сложны ее проблемы, и пожелал успеха конгрессу.

Конгресс почтил память умерших членов исполкома.