значимая победа, когда я не смогла ему ответить и просто ушла. Ему даже удалось на какое-то время поселить во мне сомнения на тему моих компетенций. Однако урок я усвоила и стала стараться себя контролировать, меньше реагируя на его самоуверенность. Другой мой проигрышный случай произошел по абсолютно дурацкой причине. Директор соизволил изучить в ближайшее время оборудование в производственном помещении, на что я не удержалась и даже при заме задала довольно язвительный вопрос на тему, не боится ли директор испачкать костюм.
— Интересное замечание, Марго, ведь я давно хотел спросить вас про дресс-код. Вы же административный персонал, но совершенно его игнорируйте. — он перевел тему, а я решила, что успех этого спора за мной.
— Когда приходится часто оказываться непосредственно на производстве, сложно поддерживать дресс-код. Но я вроде и так не слишком от него ушла. Так сказать, совместила удобство и цвет.
— Я вам могу лекцию прочитать на эту тему, но обойдусь уточнением, что главное далеко не цвет. Дело скорее в корпоративной культуре, где вы с помощью одежды показываете, насколько серьезно относитесь к своей работе. — пока я переваривала полученную информацию, Геннадий Юрьевич тихо прыснул в кулак смешок, а Завьялов завершил свою победную фразу. — Я лично перед тем, как пойти на производственный объект, без проблем сменю пиджак на спецовку, чтобы, как вы правильно выразились, не испачкать костюм. Однако на возможность поддержания дресс-кода в моем случае это никак не влияет.
Я снова молча признала поражение, понимая, что таким приемам мне остается только учиться. Он меня не оскорбил, а словно школьнице втолковал простые истины, намекая на мое незнание элементарных вещей. Естественно я не стала после этого соблюдать такой важный для компании дресс-код, но теперь старалась злиться молча, хотя злилась на него еще сильнее. Тем не менее в итоге оказалось, что и у непоколебимого директора есть предел.
Когда он отправился на производство в сопровождении зама, я пошла с ними. В свое время через меня прошло достаточно много документов на тему ремонтов и замены оборудования, поэтому я тоже могла дать некоторые ответы на возникающие вопросы. Естественно я не могла рассказать про механизм работы оборудования, но зато знала, когда какая запчасть менялась и почему это делалось в тот или иной период времени. Мне было известно, в каких случаях линию могут поставить на ремонт, а когда просто остановить. Директор в свою очередь старательно вникал в особенности работы, чтобы понять, для каких целей заключались те или иные контракты. На деле странных контактов было довольно много. Предыдущий руководитель часто согласовывал договора с фирмами, которые либо становились банкротами после получения первой части оплаты, либо присылали поддержанные детали за внушительную цену. В итоге завод терял деньги, оборудование простаивало, исключая возможность реализовывать производимую продукцию. И это был лишь один из множества примеров.
К концу обхода всезнающий директор признался в своей недостаточной компетентности по данному вопросу. Его удовлетворили объяснения, но полной картины по качеству производственных линий он получить не сумел, зато следующие слова Завьялова дали мне новую возможность его уколоть.
— Моих знаний здесь, к сожалению, не хватает. В данном случае, Геннадий Юрьевич, я готов довериться вашим словам. — он спокойно проговорил это, выйдя из производственного блока, за что я тут же уцепилась.
— Я даже удивлена, что вы и не во всем профессионал. — на мой язвительный комментарий он как обычно нашел ответ.
— Это нормально, ведь все-таки я больше менеджер, чем инженер. — директор как всегда говорил нарочито спокойно, но явно не был настроен на тему, которую я напротив продолжала развивать.
— Тогда как менеджер могли бы уже перестать смотреть на оборудование и рассказывать о доверии. Потому что решения по заводу мы все еще не услышали.
— Принятие решения никак не связано с доверием, Марго. — его тон стал жестче, что я неосознанно напряглась. — Я ведь тоже удивлен, что вы продолжаете сыпать в мой адрес неуважительные замечания, пытаясь меня задеть без каких-либо на то веских оснований. — Завьялов внимательно на меня смотрел, но на мою защиту снова попытался встать заместитель.
— Даниил Борисович, понимаете… — попытка увести тему Геннадию Юрьевичу не удалась, потому что директор сразу его прервал.
— Не понимаю! — он впервые говорил слишком резко, по-прежнему оставаясь обращенным ко мне. — Я все-таки директор и ваш непосредственный руководитель, Марго. Поэтому замечу, что с таким подходом вам стоит бояться увольнения за банальное несоблюдение субординации. В конце концов вы уже давно не студентка, которой можно простить отсутствие опыта. Или вы умеете работать только ртом?
От последней директорской фразы даже Геннадий Юрьевич закашлялся, а я молча приняла то, что было сказано в мой адрес. В этот раз ситуация отличалась от наших обычных перепалок, потому что директор не просто указал на мое непотребное поведение, а на полном серьезе выдал в мой адрес угрозу увольнения, позволив себе довольно сомнительный комментарий. Это значило одно, мне все-таки удалось его разозлить, хотя он сам совершенно не смутился, а продолжил наблюдать за мной и, видимо, ждать ответа. Но у меня не было ответа на этот вопрос, а согласно субординации, мне нужно было извиниться перед ним, чего я делать не собиралась.
— Что ж, Марго, предполагаю, вам есть над чем подумать. — с этими словами он развернулся и ушел по направлению к своему кабинету.
Пока я окончательно осознала произошедшее, Геннадий Юрьевич грустно произнес, что мне и впрямь пора смириться с ситуацией, после чего тоже ушел. Я осталась в коридоре одна, пытаясь понять, что делать дальше. Директор впервые намекнул на увольнение и грубо поставил меня на место, указав, что все решает только он. Вот только я знала, что Завьялов изучил достаточно документов, чтобы понять реальную ситуацию с заводом, а значит ему ничего не мешало отказаться от плана консервации. Мне никак не удавалось сложить в голове, в чем заключается основная загвоздка, но если вопрос был не в доверии к нашим компетенциям, то какой-то фактор точно не давал ему принять окончательное решение. Эти мысли вернули меня к последнему разговору, где он в несдержанном порыве явно сказал то, что не должен был говорить. Однако именно эта его от части оскорбительная фраза дала мне ответ, как действовать дальше, ведь ради спасения завода я в самом деле оказалась готова даже лечь к нему в постель. Не так велика эта жертва, особенно учитывая, что он неизменно меня привлекал. Все-таки, если ему действительно требовалось это условие для отказа от первоначальных планов, то теперь у него есть возможность меня легко
