Читаем без скачивания Сын отца своего - Владимир Возовиков

«Что с ним? — удивился Ермаков. — Новая блажь?» Однако задернул занавеску, спрятав свое «тактическое поле», оглядел комнату, поправил рубашку.

Девушки вошли чинно, остановились. Игорь делал Ермакову какие-то знаки, но тот не замечал. Ближняя гостья протянула руку для знакомства:

— Рита…

Другую он так и не разглядел и не расслышал ее имени.

— Эй-ей, не туда смотришь, вояка! — с притворной сердитостью окликнул Линев. — Я ревнивый.

— Каждый смотрит, куда ему больше нравится! — Рита глядела на Ермакова, щуря глаза. — А вы издалека другим казались. Не помните?.. — Она подошла к вешалке, взяла фуражку Ермакова, небрежно надела и, подбоченясь, скомандовала: — «Первый экипаж… Слева — группа танков, справа — девушка в брючках!.. Бронебойным!..» Вспомнили?.. Вчера ваши начальники изволили подвезти меня из города, а по пути вздумалось им посмотреть какие-то окопы. Там я и наслушалась ваших команд. И о вас немножко наслушалась. Говорят, вы грозный человек, да?..

— Риточка, все мы грозные, пока… — с ухмылкой заговорил Линев, но Рита оборвала:

— Вот так живут спартанцы! — Она медленно осматривалась. — Стол, стул, солдатская койка и, конечно, шпага на стене. Вы фехтованием увлекаетесь? — Она сняла со стены клинок, встала в позу, нацелив шпагу в сторону Игоря. Тот хохотнул:

— Сдаюсь… без боя сдаюсь!

А Рита уже по-хозяйски разглядывала книги на полке:

— «Стратегия в ядерный век»… Как интересно! «Танки — вперед!»… Читала, у папы есть… Блок? Ну-у, это, конечно, не ваше, кто-то позабыл, правда? — И потом, коснувшись шторки над ящиком с песком: — А здесь у вас что?

Линев снова хохотнул:

— Игрушки для начинающих полководцев.

— Даже та-ак? Взглянуть бы… — Просьба прозвучала как требование, и Ермаков раздвинул материю. — Правда игрушки. Посмотри-ка, Тоня. — Рита подозвала свою молчаливую подругу, осторожно взяла макетик танка.

— Бедные военные историки не подозревают, какие драматические битвы разыгрываются в этой песочнице, — с иронией заговорил Линев, но Рита, даже не посмотрев на него, озабоченно сказала:

— Мы у вас загостились, мальчики. Во-первых, нам еще в магазин. — Она взмахнула сумкой, которую Ермаков лишь теперь заметил в ее руке. — Во-вторых, его могут закрыть на обед, и тогда мне попадет от мамы. А в-третьих…

— А в-третьих, Риточка, как договорились вчера, ждем в кафе. Ровно в шестнадцать!

— Мне помнится, вы договаривались с Тоней. — Рита усмехнулась: — Да и что за интерес скучать вчетвером? — Взгляд Риты уперся в Ермакова. Он, теряясь, понял, что она уже все решила и он сделает, как она захочет. И еще понял: ему это нравится.

— Значит, меня уже и не спрашивают? — обиделся Игорь. — Хорошенькие дела пошли.

— Лучше и не придумаешь, Игорь. Тоня вас будет ждать, а мы уж как- нибудь сами по себе. Вы согласны? — Она прямо посмотрела на Ермакова. — Так жду. За каменным мостом, через два часа!..

Дверь захлопнулась. Линев обескураженно сидел за столом, грыз ногти.

— Вот командирша! Придется привыкать. Однако и ты, брат, не такой уж паинька. — Игорь с интересом глянул на Ермакова: — Твоего друга поддразнивают, а ты подыгрываешь — как это назвать?

Ермаков, не отвечая, подошел к ящику, уставился на пластмассовые танки, потом взял тот, который брала Рита.

— А что, Тимоша, хороша незнакомка? — спросил Линев. — Молчишь?.. Значит, согласен. Но согласись, великий стратег, тебе ведь не нужна красивая подруга жизни. При наших погонах и служебных обязанностях это же мина, установленная на неизвлекаемость! Тебе, Тимоша, нужна поскромнее, правда? Вроде Полины — чтоб всю жизнь безропотно возилась с детьми и борщами да счастливой себя почитала за спиной твоей. Красивые-то, они банального внимания требуют!

— Ты убеждаешь меня или себя?

— Тебя, Тима, тебя. Я другого полета птичка. — Игорь усмехнулся: — У меня, брат, и королева не забалует: в этом деле я своего не упущу.

— Игорек! Ты ведь уже упустил сегодня, и я тут совершенно ни при чем… А на свидание пойду — потому что позвала. Тут ведь и тактические соображения: что подумают об офицерах, которые пренебрегают приглашением красивых девушек! И она мне тоже нравится…

— Ну-ну. — Игорь потянулся, сочувственно глянул на Ермакова: — Поостерегись, Тимоша. Это не Поленька… Как влюбишься, враз и наскучишь ей. Рано еще тебе влюбляться-то, Ермачок!..

Вся дружба их состояла из подначек и пикировок, но теперь слова Игоря всерьез задели Ермакова. Особенно напоминание о Полине. И все же спросил серьезно:

— Ты давно Риту знаешь?

— Я давно о ней слышал. А знаю чуть больше твоего. По времени, разумеется. Но это не имеет значения.

— Имеет, Игорек, для меня имеет. Я же сказал: она мне нравится.

— Что ж, как говорится, с богом. — Игорь усмехнулся: — Только имей в виду, она — дочь Юргина.

— Спасибо за информацию. Конечно, лучше, если бы она оказалась дочерью Ордынцева. Но что делать!

— За карьеру свою не боишься?

— А ты?

— Э, Тимоша! Моей карьере никакие родственные связи не повредят. Совсем даже наоборот. Твоя же карьера держится исключительно на танках да на твоем же горбу. Такие уж мы разные люди. Не понимаешь?.. А я все о том же. Вот представь — женишься на ней, и через месяц ты ей осточертеешь с твоими танками. Наверняка дойдет до развода, а тогда такие на службе баталии начнутся!.. Считай, не состоялся генерал Ермаков!.. Ух, как веснушки брызнули! Да ты не бледней — свадьбы не будет, уж я о твоем будущем позабочусь.

Ермаков засмеялся:

— Спасибо, Игорек. А на свидание я все же схожу.

Линев встал, подошел к маленькому настенному зеркалу, неторопливо пригладил волосы, аккуратно надел фуражку:

— Аи да Маргарита Андреевна, Линева с Ермаковым соперниками сделала. Кто бы мог подумать?! Однако такого доброжелательного соперника у тебя, Тимоша, никогда уже не будет. Поэтому не злись, если в смешное положение попадешь. Ради тебя же постараюсь. У каждого в жизни своя тактика. — Он круто повернулся, почти торжественно произнес: — Иду на вы! Приготовься, потомок первопроходцев Сибири!

5

«Нет военачальника храбрее Есутая. Ни у одного военачальника нет таких качеств, как у него. Он не устает от долгих походов, никогда не чувствует ни голода, ни жажды. Но он думает, что его воины отличаются теми же качествами. Поэтому он не годится в большие военачальники. Он должен знать существование голода и жажды и понимать страдания своих подчиненных. Он должен беречь силы людей и животных…»

За раскрытым окном в тополиной листве возились воробьи, кто-то упражнялся на баяне — грустный мотив просачивался сквозь пол и стены, пробуждая в памяти знакомые слова из новой песни ефрейтора Стрекалина о сгинувшем белом кораблике, и Ермаков, в который раз пробегая взглядом страницу, никак не мог проникнуть в смысл наставлений древнего восточного повелителя своим полководцам, уяснить, отчего некий Есутай не годился в большие военачальники.

Сегодня нет тебя со мнойУ старого причала —Нежданной бурею ночнойКораблик твой умчало.Нежданной бурею ночной…

Тихо выговаривал баян, чьи-то шаги поминутно раздавались в коридоре, пищали подравшиеся птицы, далеко засмеялась женщина… «Он должен знать существование голода и жажды и понимать страдания своих подчиненных…»

В морях не сыщешь и следа,В морях — такое дело:Одна лишь белая вода,Одна лишь белая вода…

Ермаков захлопнул книгу по истории военного искусства, бросил на стол. Кажется, он понял, отчего некий Есутай не годится в большие военачальники. И понял песню Стрекалина. И что творится в последние дни с его ефрейтором Стрекалиным тоже понял. Но это потом, потом… Вовсе не белая, а зеленая вода бурлит в горной реке под каменным мостом, где Тимофея Ермакова будет ждать девушка в бело-голубом платье. И довольно наставлений древних повелителей, довольно убеждать себя, что близкая встреча мало волнует — пора спешить, ведь и опоздать можно!..

Его встретил сердитый взгляд.

— Вы всех заставляете ждать? — И, видя его смущение, Рита знакомо рассмеялась: — Дайте мне руку, здесь круто.

С высокого откоса он спускался, как заговоренный, чувствуя лишь прохладу Ритиной ладони и легкую, странную тяжесть, когда девушка оступалась. Глаза слепли от белого солнца, желтого песка и зеленой воды. Купальщиков здесь было немного, и они уселись на песке недалеко от тропинки, по которой сошли на берег. Рита о чем-то спрашивала, он отвечал, не слишком вдумываясь в ее вопросы и свои ответы — ему просто было чертовски приятно, что она с ним здесь, на берегу, и что все уже решено ею за него. Не зная, куда деваться от нахлынувших чувств, он с разбегу бросился в воду и долго плыл в упругой, зеленовато мерцающей глубине. Вынырнув почти на середине реки, обернулся и сразу увидел сквозь радугу брызг испуганное лицо Риты. Она испугалась за него, он понял. Ему стало радостно, и, борясь с течением, он быстро поплыл назад.