Мысленно я произношу молитву Богу, моля, чтобы все остались живы. Сегодня я обращалась к Богу больше, чем за последние пять лет. В конце концов, это вроде единственное, что имело значение. Я думала, что стану трупом, но этот безумец рядом со мной прошел через огонь, чтобы вытащить меня.
Кто так делает? Пит адреналиновый наркоман? Я останавливаю себя. Я не должна судить его. Но мысль оседает в моей голове, пока глаза исследуют его внешний вид. Я должна поблагодарить его и перестать вести себя так, будто у нее есть скрытые умыслы. Парень не преступник, и он рисковал своей жизнью, чтобы спасти меня.
Кожа Пита покрыта сажей и ожогами. У него подгорели брови, и струйка крови размазана по виску. Волосы и одежда влажные. Ткань футболки липнет к телу, двигаясь вместе с ним, пока он идет, цепляясь за все мышцы.
Мы останавливаемся у кожаного, черного, двухместного, старинного, винтажного авто, и он достает из кармана связку ключей. Пит открывает пассажирскую дверь. – Осторожнее с головой.
Я понимаю, что он имеет в виду. Я утка, удравшая от кошки на крышу, и с легкостью скольжу в спортивный кабриолет. Мои руки так разодраны о пол и дверь в кладовой, что довольно трудно пристегнуть ремень безопасности. Я начинаю вспоминать о заточении в ловушке кладовой, и по моему позвоночнику бегут мурашки. Пит открывает свою дверь и залезает на сиденье рядом со мной, вырвав меня из воспоминаний.
Снаружи и внутри автомобиль Пита выглядит, как старинная спортивная машина 1960-х годов, но в ней много современных устройств. Я смотрю на изготовленную на заказ магнитолу, торчащий в углу флэш-накопитель, и, мне становиться интересно, какую он слушает музыку. Это что-то должно говорить о человеке, но я не спрашиваю. Мигают часы, пока Пит не говорит машине прекратить с ним разговаривать.
Двигатель оживает, и в считанные секунды начинается движение. Я смотрю в окно, прижавшись головой к холодному стеклу. Хоть я и оставляю след от сажи, все равно это помогает облегчить непрерывную пульсацию на затылке. Лучше след от лица, чем от задницы. Я хихикаю про себя и думаю, откуда взялась эта мысль.
Пит подрезает кого-то и вливается в движение машин, направляясь назад на Лонг-Айленд. Мы сидим в уютной тишине. Черное, как смоль, небо прекрасно и оберегает рассеявшиеся звезды. Я смотрю на них, задаваясь вопросом, последняя ли это ночь моей свободы. Я заслужила то, что со мной происходит. Организовывать рэйв было безрассудно. Точно знаю, что скажет отец, когда узнает, и я это заслужила. Я просто хочу пару минут все обдумать и перестать дрожать. Мои руки не будут хладнокровными, даже если это руки убийцы. Из-за этого ногти начинают пульсировать, все в значительной степени причиняет им боль.
Пит ведет машину так, словно был за рулем всю свою жизнь. Быстро и безрассудно, и если бы я не была в шоке, прямо сейчас бы закричала. Он разъезжает через три полосы, а затем ускоряется на красный свет, выжимая газ по полной. Он едва ли замедляется, чтобы проверить, едет ли кто навстречу.
Когда он переключает передачу, его локоть задевает мой. Толчок заставляет меня оторвать голову от стекла и взглянуть на него. Как только мы проезжаем шоссе, он достает мобильник из кармана. Пит возится с экраном и устанавливает его на панели перед собой.
Салон его машины обтянут новой мягкой красной кожей. На приборной панели несколько круглых индикаторов. Автомобиль немного отклоняется, так как Питер пытается поставить телефон. Я напрягаюсь, стараясь не хвататься за дверь. Эрин ненавидит, когда я так делаю, хотя сама плохо водит. Ну, не совсем, правда. Она может въехать в тележку или ограждение Sagtikos Parkway[10]. Как вы въехали на Sagtikos Parkway? Нет, они выскочили и сказали БУУ!
Голос Пита решительный.
– Сири[11], набери Логана.
Телефонный звонок, проходящий через звуковую систему автомобиля, нарушает тишину. Ага, уверена, что технология Bluetooth не существовала в 60-х. Судя по ТВ-передачам, лучшее, что могли предложить 1960 годы для сотовых технологий, туфля-телефон. Я все еще хочу один из них.
После нескольких гудков мы слышим оглушительный щелчок. Мужской голос бормочет:
– Мгпхрх! Алло? – кто бы это ни был, очевидно, он спал.
– Прекрасно. Ты проснулся. Логан, это Пит. Будь у меня дома через сорок пять минут и принеси свои вещи, – ого. Довольно кратко.
– Нет.
– Логан, это была не просьба. Будь через сорок пять минут и захвати свое оборудование. Мне нужна твоя помощь с... кое-чем, – глаза Пита прикованы к дороге. Пока он говорит, на его лице серьезный взгляд. Пит напрягает и расслабляет челюсть несколько раз, при этом сильно сжимая руль.
– Пит, я не твоя гребаная домашняя медсестра. Я не собираюсь быть в боевой готовности двадцать четыре часа в неделю, чтобы зашивать тебя после каждой драки в баре. Собери свое дерьмо, и делай как все, жди очереди на скорой. Звони мне, если будешь умирать, но никогда не буди меня, только чтобы я залатал твое миленькое личико.
Ноздри Пита раздуваются, словно он теряет самообладание.
– Это не для меня, для кое-кого, – взгляд Пита быстро перемещается на меня, пока он это говорит.
Не уверена, нравится ли мне, к чему это ведет. Не хочу, чтобы кто-то узнал о сегодняшнем вечере. Не хочу, чтобы кто-то видел меня. Просто хочу, чтобы он отвез меня к Эрин, и все закончилось. Мне нужен был план побега, и он был в наличии. Я открываю рот, чтобы прервать их разговор и возразить, но он поднимает правую руку с отполированного руля, жестом показывая мне замолчать. Ладно, закрыть рот.
Мужчина на том конце провода, вздыхает.
– В смысле, не для тебя? Пит! Только не говори, что ты кого-то обрюхатил? Держи его в узде, или в штанах, черт подери! Если ты думаешь, что я помогу тебе в частном абор…
Прежде чем мужчина успевает закончить свою фразу, Питер подносит телефон к уху.
Ладно, это довольно неловко. Я закусываю губу и смотрю на свои покалеченные руки, пытаясь оставаться в своем маленьком пузыре. У Пита репутация ловеласа. Если верите всему, что читаете, у него всегда разные женщины. Типичный случай, когда гнилое яблочко не далеко падает от мертвого дерева.
По слухам, один из трех братьев, самый старший, упертый трудоголик. Младший, Джонатан, притягательный, но импульсивный. Что касается Пита, среднего брата, ему досталась распущенность отца и вспыльчивость матери. У его отца постоянная вереница любовниц, с которыми он красуется перед женой. Я знаю. Я видела это лично на различных мероприятиях. Некоторые женщины едва ли мои ровесницы. Полагаю, Пит просто идет по стопам отца. Я не знаю, что делала бы, если бы отец вел себя подобным образом. Вероятно, это отразилось на Пите в детстве, когда родители жили отдельно, и отец всегда был с новой женщиной. Конечно, это не оправдывает его поведение, но теперь Пита можно понять. Люди становятся тем, что видят, а он не видел ничего хорошего. Мать сумасшедшая, отец шлюха. Думается, его детство было довольно ужасным.
