Все 144 гостя ожидали приятного праздника, хотя несколько опасались послеобеденной речи хозяина (впрочем, речи
24
неизбежной). Бильбо был склонен к тому, что он называл поэзией; иногда, особенно после стакана или двух, рассказывал об удивительных приключениях во время своего знаменитого путешествия. Гости не были разочарованы: праздник получился весьма приятным, богатым, обильным, разнообразным и длительным. В последующие недели цена продовольствия во всем районе весьма сильно упала, но поскольку праздники Бильбо истощили запасы всех складов, погребов, кладовых на мили вокруг, это не имело большого значения.
После еды наступила очередь Речи. Большинство из собравшихся были теперь, впрочем, в терпимом настроении, в том приятном состоянии, которое они называют "заполнить все углы". Они пили свои любимые напитки, ели свои любимые лакомства, и страхи их были забыты. Они готовы были слушать и приветствовать кого угодно.
-- Мои дорогие гости! - начал Бильбо, поднимаясь с места.
-- Слушайте! Слушайте! Слушайте! - закричали гости и повторяли это хором, казалось, не желая следовать собственному совету. Бильбо сошел со своего места и взобрался на стул под иллюминированным деревом. Свет ламп падал на его круглое лицо; золотые пуговицы сверкали на его шелковом костюме. Все видели, как он стоит, помахивая в воздухе рукой, в то время как другая была в кармане брюк.
-- Мои дорогие Бэггинсы и Боффинсы, - начал он снова, мои дорогие Туки и Брендизайки, Граббы и Чаббы, Бероузы и Хорнблауэры, Болджеры и Брейсгирдли, Гудбоди и Брокахауэры, Праудфуты...
-- Праудфут! - завопил престарелый хоббит в конце павильона. Это, конечно, была его фамилия, и он вполне оправдывал ее: ноги его были большие, заросшие шерстью, и обе лежали на столе.
-- Праудфуты, - повторил Бильбо. - А так же мои добрые Сэквиль-Бэггинсы, которых я наконец-то приветствую в Бэг-Энде. Сегодня мне исполнилось сто одиннадцать лет.
-- Ура! Ура! Многие лета! - закричали они и забарабанили по столам. Бильбо выступил блистательно. Именно такие речи они любили: короткие и ясные.
-- Надеюсь, вы все так же рады, как и я?
Оглушительные вопли. Крики "Да!" ("Нет" - тоже). Звуки труб и рогов, дудок и флейт, и других музыкальных инструментов. Как уже было сказано, тут пристуствовало множество юных хоббитов. В руках у них были десятки дудок и трещеток. На большинстве их стояла марка Дэйла: для большинства хоббитов это ничего не говорило, но все соглашались, что дудки отличные. Это были маленькие, но превосходно сделанные инструменты, с отличным звучанием. В одном углу молодые Туки и Брендизайки, решив, что дядюшка Бильбо уже кончил свою речь, поскольку он сказал все необходимое, организовали импровизированный оркестр и начали веселый танец. Мастер Эвард Тук и мисс Мелилот Брендизайк встали из-за стола и с колокольчиками в руках начали танцевать "высокий круг" - танец веселый, но несколько излишне энергичный.
Но Бильбо еще не кончил. Взяв у стоящего рядом хоббитенка рог, он протрубил в него трижды. Шум прекратился.
-- Я не задержу вас долго, - воскликнул он. - Я созвал вас с целью...
Тон, каким он произнес это, произвел впечатление. Наступила тишина, а один или два Тука насторжились.
25
-- Даже с тремя целями! Во-первых, чтобы сказать вам, что я вас всех очень люблю и что сто одинадцать лет - слишком короткий срок жизни среди таких великолепных и положительных хоббитов...
Громовой взрыв одобрения.
-- Я не знаю и половины из вас так, как мне хотелось бы, и половина из вас нравится мне меньше, чем вы того заслуживаете.
Это было неожиданно и несколько затруднительно. Послышалось несколько отрывочных аплодисментов, но большинство старались переработать услышанное и понять, в чем же заключается комплимент.
-- Во-вторых, чтобы отметить свой день рождения. Вновь приветственные крики гостей. - Вернее наш день рождения. Так как это также день рождения моего племянника, приемного сына и наследника Фродо. Он вступил в возраст и в права наследия...
Несколько осторожных хлопков старших хоббитов, несколько громких выкриков: "Фродо! Фродо! Веселый старый Фродо!" младших. Сэквиль-Бэггинсы нахмурились и задумались над тем, что же означает "вступил в права наследования".
-- Вместе мы прожили 144 года. Ваша численность подобрана так, чтобы составить это же число - один грос, если можно так выразиться...
Молчание. Это уже не комплимент. Многие гости, особенно Сэквиль-Бэггинсы, были оскорблены, чувствуя, что их пригласили только для заполнения числа. "Один грос". Что за вульгарное выражение? (Гросами в Уделе считали домашний скот).
-- Если мне будет позволено сослаться на древнюю историю, этот день - годовщина моего прибытия на бочке в город Эсгарот на Долгом озере: но в тот момент я забыл о том, что это день моего рождения. Тогда мне был всего лишь пятьдесят один год, и день рождения не казался мне важным. Банкет тогда был великолепен, хотя я так замерз, что смог сказать лишь "большое спасибо". Теперь я могу произнести более правильно - большое спасибо всем пришедшим на мой скромный прием...
Упорное молчание. Все боялись, что теперь неизбежна песня или стихи: и они уже соскучились. Почему он не перестает болтать и не даст им возможность заняться едой и питьем? Но Бильбо не пел и не читал стихов. Он помолчал немного.
-- В-третьих, и это последнее, - сказал он, - я хочу сделать ОБ'ЯВЛЕНИЕ. - Последнее слово он произнес так громко и внезапно, что все, кто еще мог, сели прямо. - Мне не хочется этого говорить - как я уже заявил, 111 лет - слишком короткий срок для жизни с вами, но это конец. Я ухожу. Я оставляю вас сейчас же. ПРОЩАЙТЕ!
Он сошел со стула и исчез. Вспышка яркого пламени - на мгновение все гости ослепли. Когда они открыли глаза, Бильбо не было нигде видно. Сто сорок четыре изумленных хоббита сидели молча. Старый Одо Праудфут убрал ноги со стола и топнул. Затем наступила мертвая тишина, пока внезапно, после нескольких глубоких вздохов каждый Бэггинс, Боффинс, Тук, Брендизайк, Граб, Чаб, Берроуз, Болдинер, Брайсгирдл, Бронхауз, Гудбоди, Хорнблауэр и Праудфут не начали наконец говорить.
Все пришли к общему мнению, что шутка очень дурного вкуса и необходимо еще очень много еды и питья, чтобы у гостей прошел шок и раздражение. "Он сошел с ума, я всегда это говорил", - таково было наиболее популярное высказывание.
26
Даже Туки (за немногими исключениями) решили, что поведение Бильбо нелепо. В тот момент все считали, что исчезновение Бильбо - всего лишь глупая выходка.
Но старый Рори Брендизайк не был так уверен в этом. Ни возраст, ни роскошный обед не затуманили его рассудка, и он сказал своей невестке Эсмеральде:
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
