Полны чудес сказанья давно минувших дней
Про громкие деянья былых богатырей.
Про их пиры, забавы, несчастия и горе
И распри их кровавые услышите вы вскоре.
Или не услышите. Где же, черт возьми, Джонни, почему он задерживается? Хотя только без пяти минут пять. Нет, не буду убивать Фафнира, я ведь не варяг, я — француз в пятом поколении, хотя и по-французски не понимаю ни слова. Интересно, не водятся ли в фонтане лягушки? Что-то мне есть захотелось.
Джонни появился, когда часы в доме Пережогова пробили пять раз. В воде словно мелькнула стайка разноцветных рыбок — проплыло его отражение. Джонни похлопал меня по плечу, и я оглянулся.
В жизни она была точно такой же, как в виртуальности. Волосы цвета радуги спадали на веснушчатые щеки. Губы расплывались в задорной улыбке, демонстрируя щель между большими передними зубами.
— Держи на память, Ламберт, — сказала Джонни и протянула мне фарфоровую маску Анонимуса.
— Деньги перечислены. — Я покрутил маску в руке, не зная, куда ее пристроить.
— Знаю, иначе бы не пришла. Возьми ключ.
Она протянула руку, и в мою ладонь опустился чип квантовой памяти.
— Спасибо, — сказал я.
— И еще здесь информация об игре, — добавила она.
Джонни отошла на несколько шагов — я отметил, что идти на высоких шпильках она совершенно не умеет, оглянулась и помахала мне рукой.
— Возвращайся, ретурнер, я буду ждать.
И я помахал ей в ответ улыбающейся маской.
***
Мария снова ждала меня у входных дверей. Я протиснулся мимо, наши лица оказались близко, и аромат ее духов вновь ударил в нос.
— Подожди. — Она схватила меня за руку. — Игорь, ты ведь спасешь моего сына?
Режим «хардкор», но как я могу сказать ей об этом?
— Да, я постараюсь. — Стандартный, ничего не обещающий ответ.
— Спасибо. — Мария вдруг меня обняла, прижалась всем телом. — Он хотел обратиться в госслужбу, но я отговорила. Ты же справишься лучше, я знаю.
Она посмотрела мне в глаза и провела рукой по моей щеке. Я поцеловал ее раскрытую ладонь.
— Олег вышел, но скоро вернется.
Мария прикоснулась губами к моим губам. Я ответил — жадно, захлебываясь, покрывая ее лицо поцелуями.
— Спаси его, спаси, — шептала она.
Мария, ее глаза, теплота ее губ, стройность ее тела — прошлое вновь вернулось, словно не было прошедших лет.
Но Ёжик может погибнуть в любую минуту.
— Он только мой сын, не его, — шептала она, закрыв глаза.
— Не его? — Я почувствовал, как мое сердце забилось еще быстрее. — Неужели он от меня? И ты молчала?
— Нет, не от тебя. Ты его не знаешь. Но это неважно.
Я вернул на место расстегнутый ворот ее кофты.
— Мне надо спешить, — сказал я. — Держи. — И протянул ей фарфоровую улыбающуюся маску.
Она непонимающе на нее посмотрела.
— Хорошо, что я на тебе не женился, — добавил я и пошел по коридору в детскую комнату.
Идти получилось ровно, почти не шатаясь, хотя ноги дрожали.
Едва я дошел до комнаты, как прихожей появился запыхавшийся Олег.
— Успел! — выкрикнул он. — Подожди меня. Я сейчас. Уф…
Он отдышался, достал изо рта электронную сигарету и сунул в карман.
— Я иду с тобой.
— Нет!
— Да! Я так решил. Купил систему жизнеобеспечения. Я хочу с тобой. Мария о нас позаботится. Я должен вернуть сына. Какой же я иначе отец?
— Я работаю один.
— Но я не буду обузой.
Олег прошел в комнату следом за мной.
— Ты не понимаешь, что такое игра, — прошептал я, глядя ему в глаза. — Она сожрет тебя с потрохами.
— Но ты же всегда возвращаешься, — сказал он.
— Это моя работа. Ты так не сможешь.
— Смогу. Я не забуду себя.
— Но в этой игре включен режим «хардкор».
Олег побледнел. Он знал, знал, мой старый друг, что это такое.
— Тем более, — сказал он. — Заводи свою шарманку.
Я пожал плечами. Почему-то охватило равнодушие. Кто я такой, чтобы мешать человеку погибнуть, если он сам так желает?
У компьютера уже поставили третий стул. Олег установил возле себя капельницу и теперь неловко держал иглу между указательным и средним пальцами.
— Уколешь? — спросил он.
— Давай.
Позади нас стояла Мария. Она не спорила, просто молчаливо помогла Олегу привязать руки к подлокотникам, затем, после того, как я вогнал иглу в его вену, закрепить ее лейкопластырем.
Я вставил память в компьютер.
— Есть контакт, — смог улыбнуться Олег. — Я подключаюсь.
Вслед за ним подключился и я. Уже входя в сеть, я почувствовал губы Марии у себя на щеке.
Вторая авентюра. Железный лес
«Хвергельмир» встретил меня туманом. В главном меню игры молочные потоки низвергались тугими переплетающимися жгутами и исчезали в кипящей бездне. В тумане кто-то ходил. Кто-то огромный бесшумно переставлял суставчатые лапы, тяжело вздыхал, и тогда по белой мгле пробегали волны и обнажались торчащие из бездны черные ветви деревьев. Казалось, что до тебя пытаются дотянуться их скрюченные пальцы, схватить и утащить в белое безмолвие.
На фоне всего этого предлагалось создать персонажа. Только выбора практически не было — лишь человек, воин или волшебник, лишь твой изначальный виртуал, одетый в кожаную куртку, штаны и с мечом на поясе. «Хвергельмир» с самого начала заставлял играть по своим правилам, ограничивая в жесткие рамки. В информации, предоставленной Джонни, написано о том, что эта игра противостояния людей и порождений Железного леса, но везде и без ограничений активирован режим «игрок против игрока». Зная об этом, можно сказать, что здесь не до противоборства с темными тварями, ибо самым страшным врагом являются другие игроки. Убей первым, или будешь убит другими. Беги быстрее, стань хитрее, потому что к такому призывает сама игра.
Здесь нет места пощаде. Здесь всё решает сила, и у меня лишь одна цель — найти и спасти Ёжика, любой ценой.
Умения в игре приобретаются в процессе их изучения и наращиваются во время использования. Начальный уровень каждого умения — первый. Количество единиц жизни среднестатистического персонажа — десять. Сила, ловкость, интеллект подбираются игрой при старте, как наиболее соответствующие вашему виртуалу. Предельное значение, которое можешь получить в игре, — двадцать. Но много ли игроков дожило до таких характеристик? Ну что ж… Я нажал на старт, туман ринулся мне в лицо, залепил глаза и уши, стало трудно дышать.
Сквозь мглу перед глазами появились мои начальные характеристики: «Сила — 5, ловкость — 6, интеллект — 4».
Я упал на колени, а когда поднялся, то обнаружил себя стоящим на поляне посреди леса.
