тихая и заботливая.
И они никогда бы не встретились, если бы не несчастье.
Картины новой книги проносились в голове, а глаза Лотты наполнялись слезами эмоций, которые следовало запомнить и приберечь до момента, когда она сможет сесть и все записать.
Глава 6
Девица шмыгнула носом.
И Тойтек зарычал. Мысленно. Вот меньше всего ему хотелось, чтобы вид его вызывал у посторонних девиц острые приступы жалости.
Он привык к восхищению.
И поклонению.
А если уж слезы, то исключительно от восторга.
Она же, поднеся к носу ладошку, вздохнула и сказала:
– Это так… печально.
– Что именно? – соизволил уточнить сопровождающий.
– Все… простите, это я так, о своем, – она взмахнула рукой и улыбнулась так искренне, что тотчас захотелось улыбнуться в ответ. Правда, впечатление тут же испортилось, когда девица сказала: – Ему, наверное, плохо. Смотрите, как скривился.
Это не скривился. Это, может, гримаса счастья такая.
– Судорога, – ответил сопровождающий и наконец соизволил сдвинуть кресло. – А вы здесь как оказались?
– Билет купила, – мило ответила девица. И тотчас вспомнила, что в приличном обществе следует представляться. – Шарлотта. Можно просто Лотта. Я вообще редко путешествую… очень редко. Можно сказать, что очень и очень… в общем, в первый раз за всю жизнь вот сподобилась.
Она шла чуть в стороне, с искренним любопытством разглядывая и кресло, которое в очередной раз пришло в движение, и Тойтека, в нем размазанного, и сопровождающего.
– Кахрай, – сказал тот после недолгой паузы.
Надо будет запомнить все-таки.
– Ага… а вы раньше летали?
– Летал.
– На лайнерах?
– Бывало.
Содержательная беседа. И главное, чего она привязалась? Идет вся такая радостная, раздражающе довольная, просто-таки счастьем лучится. И бесит это, бесит несказанно… рыжие волосы того темного, насыщенного оттенка, которого не в каждом косметическом салоне добиться способны.
Кожа белая, гладкая.
И веснушки на ней выглядят причудливым узором.
А сама девица хороша. Нет, раньше Тойтек вряд ли задержал бы на ней взгляд. Он предпочитал женщин другого плана, стильных, сдержанных, аккуратных. А у этой волосы растрепались, на макушке и вовсе торчат рыжими пружинками. Туничка легкая съехала с плеча, это плечо выставив вместе со всеми веснушками.
Брючки слегка мятые.
Да и сама она… личико круглое, детское какое-то. Вздернутый носик. Аккуратная линия бровей, слишком аккуратная, чтобы быть естественной, хотя опять же добиться ощущения естественности далеко не просто. Губы бантиком.
Взгляд восторженный.
– А чем вы занимаетесь? – поинтересовался Кахрай, пропуская девицу перед собой. Прозрачная капсула лифтовой шахты была в достаточной мере просторна, чтобы вместить всех.
– Книги пишу, – девица мило зарозовела.
Шарлотта… имя тоже округленькое, мягенькое, совершенно несерьезное. И ей подходит.
– Про любовь, – уточнила она зачем-то.
И Тойтек скривился. Да, пожалуй, будь у него возможность, он бы с удовольствием воспользовался ею, дабы избежать подобной компании.
Книги, стало быть.
Про любовь.
Дурацкие дешевые романчики, в которых кипят неестественные страсти, заставляя адекватных в общем-то женщин переполняться несбыточными мечтами и чужими эмоциями.
– И как? – понять что-либо по тону Кахрая было сложно.
– Неплохо. Редактору нравится. Читателям тоже.
Она замолчала и легонько закусила губу. Тотчас встрепенулась и спросила:
– А вы… сопровождаете, да?
– Сопровождаю.
– И… что произошло?
– Несчастный случай.
– Сочувствую, – причем опять же было непонятно, кому именно она сочувствует, Тойтеку или Кахраю, который возвышался над ними обоими молчаливой громадиной. Но лифт замер, и двери его беззвучно распахнулись.
На обсервационной палубе было людно.
И девица растерялась.
Она сделала было шаг назад, словно разом передумав смотреть, спеша укрыться сперва в лифте, а после в своей каюте, но тотчас мотнула рыжей головой. Глаза ее сузились, а на лице появилось выражение преупрямое.
И она шагнула вперед.
– Интересно, – едва различимо произнес Кахрай.
А то…
Раньше Тойтеку было как-то не до людей. Имелись объекты для наблюдения куда как более занимательные. Да и времени вечно не хватало.
Теперь же…
По палубе прогуливались люди. Неспешно. Разглядывая не столько галоэкраны, на которых пылало желтое солнце Британии, сколько друг друга. Вот весьма тучный господин в сером костюме, сшитом по неовикторианской моде, вежливо приподнял шляпу-котелок, приветствуя даму, что на первый взгляд казалась обнаженной. На второй становилось ясно, что на ней комбинезон в модном ныне стиле «вторая кожа», по сути второй кожей и являвшийся. Наряд украшали россыпи симбионтов, которые то просыпались, и тогда кожа вспыхивала бледным свечением, то вновь впадали в спячку. Сверхкороткие их циклы создавали удивительные узоры.
Пять видов колоний, как минимум.
И чего ради?
Вот излишне высокий костлявый парень застыл, устремив взгляд куда-то вдаль. Некоторая несуразность фигуры его, вытянутой и излишне хрупкой, в сочетании с характерной бледностью выдавали в нем выходца из Сумеречного мира. И яркий наряд лишь подчеркивал эти особенности. Кружилась стайка дамочек весьма характерного вида. Вроде и вместе, но в то же время каждая ищет добычу по себе. И на прочих особей женского пола они поглядывали весьма ревниво.
– Как здесь… интересно, – девица не ушла, она отступила, будто прячась за могучей фигурой Кахрая, из-за которой разглядывала всех собравшихся. – Никогда не думала, что люди… столь разнообразны.
И удивление ее было вполне искренним.
Пожалуй, если бы Тойтек мог говорить, он бы рассказал. И про то, почему морщится сумеречник, – ему неуютно при столь резком освещении, а пользоваться фильтрами парень явно стесняется. Но хоть не побрезговал гравитационными подавителями, верно поняв, что в поле повышенной для себя плотности жить не так и просто. Показал бы и супружескую пару лахвитян, которые выделялись простотой нарядов и удивительной схожестью, появившейся в силу брачной генетической модификации.
Кольпарца, дорвавшегося до дармовой выпивки и теперь глушившего коктейль за коктейлем в надежде, что количества их хватит, чтобы пробить естественную защиту и хоть немного опьянеть. Но Тойтек искренне надеялся, что не хватит.
Пьяные кольпарцы весьма буйны.
– Ближе? – прогудел Кахрай.
Меж тем лайнер разворачивался, и бортовые камеры передавали на экраны картинку отступающего солнца. В золотой его короне терялись крохотные тени планет, а спутники их и вовсе были неразличимы. Выделялась лишь общей несуразностью станция технического обслуживания грузовых кораблей, что занимала орбиту между второй и третьей планетами. Издали она походила на комок проволоки, в котором застряли кажущиеся крохотными бусины-трейлеры. Их было не так и много.
– Девять… ужасающе низкая загрузка, – Лотта покачала головой. – А ведь изначально было понятно, что станцию необходимо или закрывать, или перепрофилировать.
– Почему? – Кахрай склонил голову, и на лице его – вот интересно, откуда он сам родом? – появилась этакая тень легкой заинтересованности.
– Здешняя станция имела смысл, пока не ввели в эксплуатацию комплекс на третьем секторе, – Шарлотта смотрела на экраны. –
