— Эм, мисс Ле… Лю…
— Называйте меня просто Гизелой, — нежно улыбнулась она.
— Хорошо, мисс Гизела. Но почему ваша подруга сбежала?
Вопрос этот он задал скорее для проформы. Сам Уолтер сбежал бы от вампиров на следующий день… не будь он Уолтером. И уж тем более можно понять юную барышню, которая, должно быть, теряла сознание от одного взгляда на замок.
— Подруга? — воскликнула Гизела. — Ну уж нет, никакая она мне не подруга, знаете ли! Мы совершенно разные, у нас нет ничего общего, она совсем другая….
«Ну еще бы,» подумал Уолтер, но ему хватило деликатности не произносить этого вслух.
— Наверное, наша бедняжка не смогла перенести того, что я выхожу замуж за ее брата.
— … Вы… за… ее… что?!
— Мы с ней стали бы родственницами, а уж подобного она и вообразить не могла! Едва ли ее устроит такая невестка.
А Уолтер пожалел несчастного Леонарда. Интересно, тот знает, кто ему уготован в жены? Его необходимо предупредить! Но вслух произнес:
— Ну что вы, мисс Гизела, вы вовсе не… не худшая невестка. Я уверен, что у мисс Штайнберг были другие мотивы.
Сам Уолтер мог навскидку предложить сорок три таких мотива — и это только основных — но решил повременить.
— Да какие мотивы? Она просто с ума сошла, вот что!
«Только сумасшедшей подружки упырицы нам не хватало», — отметил про себя англичанин.
— Хотя можно ли ее винить, — продолжала Гизела уже спокойнее, — со всеми этими вампирами разве не тронешься умом? Быть может, я бы тоже хотела сбежать отсюда и последовать за ней, но… Я не могу.
— Со всеми этими… кем? — шепотом переспросил Уолтер.
Его как ледяной водой окатило. Ведь это был первый раз, когда при нем произнесли Слово На Букву В. Оно витало в воздухе, но прежде никто его не упоминал. Ни разу. Черт, даже в Англии он слышал это словечко чаще! И вот!
— Со всеми этими никем! — быстро ответила Гизела. — Я пошутила. Да и в любом случае, вы ведь поможете найти Берту? Она нужна нам…
— Вы так скучаете…
— Она нужна нам к Балу! Иначе вы даже не представляете, что может случиться! — Гизела впилась острыми ноготками в его руку. — Поможете?
Уолтер кивнул. Как будто бы у него есть выбор! Хотя почему бы не помочь прекрасной девушке… двум прекрасным девушкам… Девушек вокруг него стало как-то слишком много. И еще одна маячила в перспективе.
— Вот и чудненько! — радостно воскликнула Гизела и захлопала в ладоши.
Виконтесса смотрела, как за гостем медленно закрывается дверь. Вот звук его шагов становится все глуше и глуше… А вот и тишина. Тогда она упала на то кресло, где до этого сидел Уолтер, подобрала ноги и позволила себе улыбнуться — дело сдвинулось с мертвой точки.
Они обязаны найти Берту. Найти и вернуть. Возможно — силой. Иначе… Иногда Гизела закрывала глаза и представляла себе это «иначе». Во всех красках.
И во всем виновата только мерзкая девчонка Берта Штайнберг! Она всегда была во всем виновата, с самого ее приезда сюда 8 лет назад. Ах, если бы она не приехала, все повернулось бы по-другому.
* * *
Аристократия и буржуазия… Эта история настолько хрестоматийна, что услышав ее, любой марксист радостно захлопает в ладоши.
Уже которую неделю в деревне сплетничали о грядущем визите некого г-на Штайнберга, коммерсанта из Гамбурга, который ни с того ни с сего загорелся идеей инвестировать в местную экономику. Крестьяне отнеслись к его затее скептически — главной индустрией здесь было самагоноварение, а в него и так инвестировали все от мала до велика. Так или иначе, но приезд богача заинтриговал всю округу. Разговоры докатились и до замка, где граф и графиня фон Лютценземмерн живо обсудили эту захватывающую перспективу. Правда, говорил в основном граф, а графиня слегка кивала, экономя силы. По слухам, у фабриканта была дочка чуть старше их Гизелы, так что у девочки появится наперсница. Это ли не славно?
Сама Гизела не могла дождаться приезда новой подруги. Каждый день она представляла, как они будут играть на клавесине в четыре руки, и бродить по горам, и поверять друг другу незамысловатые девичьи секреты. На первых порах новенькая девочка будет стесняться, но Гизела возьмет ее под свое покровительство. Конечно, дочка фабриканта — не пара виконтессе, но поскольку аристократия в конце 19го века загнивала ускоренными темпами, людей ее круга оставалось все меньше и меньше.
Приехав в деревню, г-н Штайнберг сразу же изъявил желания познакомиться с местной знатью. В назначенный час к замку подкатило ландо,[7] запряженное парой белоснежных лошадей. Граф вместе с дочерью поджидал гостей во дворе, и Гизела широко распахнула глаза. В силу возраста она не могла оценить стоимость всего выезда, но еще никогда девочка не видела ничего настолько нового. Коляска переливалась на солнце, кучер был одет в блестящий, с иголочки кафтан, да и лошади, похоже, регулярно принимали ванну с земляничным мылом. В груди у Гизелы зашевелилось доселе незнакомое чувство. Родители приучили ее гордиться вещами с благородной патиной старины, но хотя в замке пользовались льняными салфетками, о которые вытирал руки еще Фридрих Барбаросса, это не делало их менее дырявыми.
Наконец появился и сам герр Штайнберг, в черном сюртуке. Из кармана его жилета высунулась золотая цепь размером с якорную. За отцом вылез тощий мальчишка в очках и нескладная девочка лет двенадцати. На девочке было бархатное платье с рукавами-фонариками и огромная шляпа с таким обилием перьев, словно на нее просыпали содержимое перины. Гизела не знала, завидовать ли ей или смеяться над этой расфуфыренной особой. Девочка одарила ее недобрым взглядом.
— Ваше сиятельство, я так польщен встречей, так польщен! — расшаркивался гость. — Я и помыслить не мог, что вы так скоро соблаговолите принять наше скромное семейство.
— Ну полно вам, герр Штайнберг, я очень рад встрече. Надеюсь, вы найдете здешние края приятными, — ответствовал граф с дружелюбной улыбкой.
На самом-то деле он терпеть не мог подобострастия, а к быстро нажитому богатству относился с подозрением. Да, предки аристократов тоже нажили деньги и титул в основном грабежом, разбоем и запугиванием крестьян, но то было еще в рыцарские времена. Значит, они грабили и запугивали более галантно. Не то что сейчас, когда общество классово расслоилось и совсем осволочилось.
— Всенепременно, ваше сиятельство. А кто этот прелестный ребенок? Госпожа виконтесса, позвольте представить вам моих детей.
Дети, прятавшиеся за его спиной, неохотно подошли.
— Мой сын Леонард. Он увлекается флорой и фауной.
— Микрофлорой и микрофауной, — поправил его мальчик.
— Микрофауна — это маленькие животные? — переспросила Гизела.
— Ну д-да.
— Как кролик?
— Как Amoeba radiosa.
— А это моя дочурка, — вмешался Штайнберг. — Надеюсь, госпожа виконтесса будет к ней благосклонна.
— Ну конечно! — сказал граф. — Давай, Гизи, покажи девочке наш сад.
Сад зарос так, что гулять по нему можно было разве что с помощью мачете. Но девочки послушно сделали книксен и отправилась продираться через бурьян. Поскольку графиня из-за болезни не могла покинуть свои покои, виконтессе приходилось выполнять роль гостеприимной хозяйки.
— Я Гизела фон Лютценземмерн, — приветливо улыбнулась она. — Очень рада видеть тебя в наших владениях.
— Берта, — буркнула девочка.
— Как поживаешь, Берта?
— Отвратительно.
— Эм… что?
Гизела привыкла, что окружающие отвечали «Спасибо, все чудесно» даже если в этот момент вервольф жевал им ногу.
— Это я в Гамбурге хорошо поживала. Но нет, отцу вздумалось переехать в эту… сюда. У вас тут есть Опера?
— Нет, но…
— Я так и знала, — сказала девочка с таким мрачным видом, словно все ее худшие опасения разом подтвердились.
— Какая хорошенькая шляпка! — Гизела сделала последнюю попытку завязать светскую беседу.
— Бери, если хочешь. У меня их так много, что я со счету сбилась.
Остаток променада девочки провели в тягостном молчании, и Гизела облегченно вздохнула, когда они вернулись в Парадную Залу. Там граф попросил ее устроить для гостей домашний концерт, и девочка сыграла на клавесине несколько мелодий эпохи барокко (именно в ту эпоху фон Лютценземмерны в последний раз потратились на нотную тетрадь).
— А ты музицируешь, Берта? — спросила Гизела, когда они спускались в столовую.
— Начинала, но бросила. Учитель музыки ударил меня указкой по пальцам, и я очень расстроилась.
— Ужасно!
— И совсем не ужасно. Ничего жизненно важного я ему не задела. Так, пустяки, парочка переломов. Хотя в правой руке он указку уже не удержит, — удовлетворенно хмыкнула Берта.
