Согласно повествованию Луки, Иисус объяснял это следующим образом: «Чада века сего женятся и выходят замуж; а сподобившиеся достигнуть того века и воскресения из мертвых ни женятся, ни замуж не выходят, и умереть уже не могут, ибо они равны ангелам и суть сыны Божий, будучи сынами воскресения» (Лк. 20:34–36). Здесь Иисус следует иудейской традиции и разделяет историю на два века, век настоящий и будущий, «сей век» и «тот век». Он подчеркивает, что жизнь в «веке том» будет значительно отличаться от жизни в нынешнем веке: «Чада века сего женятся и выходят замуж». С другой стороны, «сподобившиеся достигнуть того века и воскресения из мертвых [никто из людей не достигает этого сам, но некоторые, по Божьей благодати, «сподобятся»] ни женятся, ни замуж не выходят». А почему? Потому что «умереть уже не могут». А почему? Потому, что «они равны ангелам и суть сыны Божий, будучи сынами воскресения».
Другими словами, новый век будет населен новыми существами, которые будут жить новой жизнью при совершенно новых обстоятельствах. Люди будут подобны ангелам. Смертные станут бессмертными. Говоря словами апостола Павла, они «воскреснут нетленными» (1 Кор. 15:52). Посему необходимости в продолжении рода больше не будет. Заповедь «Плодитесь и размножайтесь, и наполняйте землю» (Быт. 1:28), данная людям при сотворении мира, будет отменена. А поскольку продолжение рода является одним из основных предназначений брака, люди уже не будут жениться. Это не значит, что исчезнет любовь, ибо «любовь никогда не перестает» (1 Кор. 13:8). Однако любовь выйдет за рамки сексуальности, и личные взаимоотношения людей не будут ни исключительными по характеру, ни физическими по своему выражению.
И все это — новая жизнь в новом окружении, в новом веке — совершится благодаря Божьей силе, которую саддукеи недооценивали.
Современные дебаты
У саддукеев много последователей — таких же умных, таких же глупых. Некоторые из них почти слово в слово повторяют доводы своих предшественников. Они изображают «воскресение» в карикатурном виде с целью полностью развенчать даже само это понятие. Они говорят о нем в грубо материалистических тонах, как будто «воскресение» это то же, что и возвращение к жизни с помощью искусственного дыхания. Им представляется, что под «воскресением» христиане понимают чудесное материальное восстановление земного тела, которое затем возобновит свою прежнюю жизнь и функции. Они скептически спрашивают о том, что же будет с теми, чьи тела были разорваны в клочья при взрыве (в нашем столетии это был самый распространенный вопрос во время мировых войн), или с теми, чьи тела были кремированы и в виде пепла развеяны по ветру. И они на самом деле полагают, что подобные вопросы должны повергнуть христиан в смущение и тем самым развенчать учение о воскресении как абсурдное и нелепое! Они никак не поймут, что, согласно Новому Завету, воскресшее тело (хоть оно и сохранит какую–то связь с прежним, земным телом) будет совершенно иным, что сила Божья даст людям новые и славные тела. Слыша их незрелые суждения, вспоминаешь, как апостол Павел бранил коринфян, когда те спрашивали его: «Каким же образом воскреснут мертвые? В каком теле они явятся?» «Безрассудный!» — отвечает одному из них апостол. — То, что ты сеешь, не оживет, если не умрет. И когда ты сеешь, то сеешь не тело будущее, а голое зерно, какое случится, пшеничное или другое какое; но Бог дает ему тело, как хочет, и каждому семени свое тело… Так и при воскресении мертвых: сеется в тлении, восстает в нетлении; сеется в уничижении, восстает в славе; сеется в немощи, восстает в силе; сеется тело душевное, восстает тело духовное» (1 Кор. 15:35–38,42–44).
Другими «современными саддукеями» являются научные материалисты, о которых я упоминал уже раньше. Их взгляд на реальность ограничен лишь тем, что могут воспринять пять человеческих чувств. Они отрицают все, что невозможно доказать на опыте. Они полагают, что Вселенная — это закрытая, саморазвивающаяся система, которую можно объяснить, лишь исходя из нее самой, и которая управляется так называемыми естественными законами. Из этого следуют, по их мнению, два логических вывода.
Во–первых, у них не остается места для Бога. В прежние столетия в мире науки было принято разделять естественный закон и вмешательство Бога. Естественный закон должен был объяснять наиболее явные процессы, в то же самое время оставляя место для Бога в тех сферах, где такого закона (пока) не было заметно. Согласно этой точке зрения, великий Бог творения «съежился» и превратился только в простого «Бога белых пятен». Один из самых явственных тому примеров мы найдем в письме Исаака Ньютона, в котором он писал магистру своего колледжа в Кембридже так: «Суточное вращение планет невозможно объяснить силою тяготения. Для того, чтобы они так вращались, необходимо вмешательство руки Божьей»[40]. Иными словами, естественный закон (в данном случае, закон о силе тяготения) объясняет вращение Земли вокруг Солнца, но вокруг своей оси ее вращает Бог. Как замечает профессор Коулсон, «подобные заявления могут привести к катастрофе». Если Бог всего лишь «затыкает» собой белые пятна, то по мере продвижения науки и заполнения этих белых пятен, Бога постепенно вытеснят из Его собственной Вселенной.
Но христианский Бог никогда и не был «Богом белых пятен», даже если некоторые христиане и представляли Его именно таким. Когда маркиз де Лаплас «услышал упрек Наполеона за то, что не упомянул Бога в своем великом труде, посвященном небесной механике», он справедливо ответил ему: «Государь, у меня нет необходимости в этой гипотезе»[41]. Своими словами он вовсе не отрицал существование Бога, ибо сам был христианином. Он отвергал именно попытки использовать Бога в качестве затычки для научных «щелей». Таким же образом во время дебатов с Т. Г. Хаксли в I860 году, на знаменитом заседании Британской ассоциации в Оксфорде, епископ Самьюэл Уилберфорс ошибочно утверждал, что дарвиновская теория эволюции является попыткой «низвести Бога с Его престола»[42]. Совсем не обязательно заключать, что дарвиновская теория пыталась достичь чего–либо подобного и, тем более, что ей это удалось. В своем заблуждении христиане нередко стремились сохранить ту или иную «территорию» от вторжения науки и тем самым «отстоять» эту территорию для «Бога». Отчасти именно поэтому такие люди, как Джулиан Хаксли, с презрением отбрасывают само понятие «Бога»: «Понятие Бога как сверхъестественной личности является всего лишь способом объяснить неизвестное, используемым для того, чтобы заткнуть прорехи там, куда еще не дошла научная мысль»[43]. Несомненно, нам придется согласиться с профессором Дональдом Маккеем, сказавшим, что этот «спор заслуживает забвения, ибо на самом деле прения шли не между наукой и христианством, а между неверными взглядами обеих сторон»[44].
Существует и второе логическое заключение, выводимое научными материалистами из мнения о том, что Вселенная управляется естественными законами. Они отрицают a prioriуже саму возможность сверхъестественного. «Чудес быть не может, — утверждают они. — Следовательно, чудес не бывает». Такую позицию обычно называют «натурализмом». Для приверженцев натурализма сказать о ком–то, что он «верит в сверхъестественное», является почти оскорблением. Если кто–то из них и исповедует христианскую веру, то его христианство оказывается начисто лишенным всего чудесного.
Как же нам ответить таким критикам, которые сначала удаляют Бога из всех естественных процессов, а затем начисто отбрасывают все сверхъестественное? Лучше всего повторить слова Самого Христа: «Заблуждаетесь, не зная… силы Божьей» (Мф. 22:29).
Прежде всего, Бог Библии — это Бог природы, Сам давший (и дающий) ей последовательность и порядок. Теория о «Боге белых пятен» была удобной для объяснения всего непонятного. Она провела произвольную границу между тем, что поддавалось и не поддавалось (в данное конкретное время) рациональному научному объяснению. Бог сохранялся для разъяснения всего непонятного и изгонялся отовсюду, где достаточно было науки. Если наше представление о Боге так убого, мы воистину заслужили презрительное замечание Джулиана Хаксли: «Гипотеза Бога больше не имеет никакой прагматической ценности для объяснения и понимания природы. Более того, часто она стоит на пути лучшего и более истинного объяснения. В практическом смысле, Бог становится похожим не на правителя мира, а на последнюю, бледнеющую улыбку вселенского Чеширского Кота»[45].
На самом деле, ни один христианин, верящий словам Библии, не может принять разделение между естественным законом и божественным вмешательством, которое лежит в корне всех этих заблуждений. Ибо естественный закон — это не альтернатива Божьему вмешательству, но отличный способ указать на присутствие Бога во Вселенной. Так называемые естественные законы просто описывают упорядоченность природных процессов, которую подметили ученые.
