– Нам пора возвращаться, – сказал я, – до машины довольно далеко.
– У нас еще много времени. Осади, – ответил Ли с легким раздражением.
Сэм поднялся и вышел, чтобы заняться своими делами. Уходя, он бросил на нас обеспокоенный взгляд. Ему все это совсем не нравилось. Это легко читалось на его лице, хотя он пытался скрыть свое недовольство.
И я знал почему. Если вы гоните виски и продаете его в штате, где сухой закон, нет более верного способа попасть в тюрьму, чем позволять своим клиентам выпивать в твоем доме. Тогда легче пареной репы обнаружить, где они взяли самогон. Кроме того, Сэм держался многих строгих, старомодных правил, касавшихся его семьи. Он не считал, что его дом – место, где люди могут напиваться, но ему не хотелось ничего говорить. Ведь Ли, помимо всего, хороший клиент, и, кроме того, правила гостеприимства не позволяли такому человеку, как Сэм, указывать кому-нибудь на дверь. Деревенские люди не могут так поступать. Они могут вспороть тебе живот, если случится что-нибудь плохое, но они не могут предложить тебе убираться.
– Ты раздавишь птиц в своем ягдташе! – воскликнул я.
Ли лежал спиной на кукурузной куче, а ягдташ с птицами был под ним.
– К черту птиц! Мир полон птичек!
– Знаешь, что я тебе скажу. Мы истощаем гостеприимство нашего хозяина. Уже истощили. Сэм гонит самогон, но он не держит бар. Давай лучше пойдем.
– Я расплатился с ним за самогон, так? Неужели я должен спрашивать у него, где мне пить? – Лицо его побагровело от начавшего действовать алкоголя.
Я молчал.
– Ты видел когда-нибудь в жизни такие формы?
– Как у Сэма? Боюсь, что он не в моем вкусе.
– О Господи! Черт побери тебя с твоими дурацкими остротами! Ты прекрасно знаешь, кого я имею в виду.
– Хорошо. Я знаю, кого ты имеешь в виду.
– Интересно, правда ли ей так хочется? А она просто не говорит?
– Почему бы тебе не спросить Сэма?
– Послушай, – Ли поставил банку и взглянул на меня с отвращением, – меня начинает уже тошнить от разговоров о Сэме. Вонючий козел. Почему он не продолжает свою работу, а ходит здесь и шпионит?
Дело начинало принимать плохой оборот. И я ничего не мог с этим поделать. Меня беспокоило, что он становился безобразным. Он мог начать ссору с Харли, ругаться, пытаясь вызвать того на скандал. Сэм, возможно, отнесет это за счет того, что Ли пьян и не умеет в таком виде управлять собой. Я, по крайней мере, надеялся на это. Но меня пугало то, что он продолжал сидеть, пьянея все сильнее, и это вблизи девушки, которая воспламеняла его мозг. А пьяному если что в голову взбредет, то потом ничем не выбьешь. Очень скоро в сознании Ли все вокруг начнет исчезать, все, кроме этой девушки.
Ничего не стоило протянуть руку и забрать у него банку с самогоном, чтобы выбросить за дверь. Меня не зря прозвали Мак-грузовик. Только непонятно, чего я жду, почему медлю. Нет, я знал почему. Мне мешала мысль о том, что мне придется потом, когда он протрезвеет, столкнуться с его насмешкой и объяснять свои действия. Тогда все будет выглядеть глупо и по-старушечьи. Это смешно. Я подумал еще и о том, как многого в жизни мы боимся, но больше всего мы боимся выглядеть смешными.
Тут мы услышали, как снаружи проходит Сэм, неся воду мулам.
– Эй, Сэм, – позвал Ли. Ответа не было. Он позвал еще громче:
– Сэм, иди сюда!
Он повернулся и пристально посмотрел на меня, будто хотел запечатлеть мое лицо в своем мозгу. Он хмурился и слегка покачивался и никак не мог поймать меня в фокус. Алкоголь быстро действовал на него, а он выпил-то всего около шести глотков.
– Иисусе, но ты просто кошмарный ублюдок! Откуда ты умудрился раздобыть себе такое лицо?
«Пожалуй, мне лучше сдержаться», – подумал я. Я взял банку и сделал глоток.
– Тебе следовало бы снять эту твою рожу и закопать. Ты похож на гориллу. Что, неприятно?
– У меня такое лицо, которое считается хорошим, чистым и здоровым. Я хороший, чистый и здоровый американский юноша.
– Ты хороший, чистый, здоровый сукин сын! Вечно ты о чем-то беспокоишься. О чем ты, бабушка, тревожишься сейчас?
– Правильно. Я всегда о чем-нибудь тревожусь.
– Но сейчас? О чем ты тревожишься именно сейчас?
– Ни о чем.
– Нет, о чем-то ты беспокоишься. Ты, со своим лицом, не был бы совершенен, если бы постоянно о чем-нибудь не беспокоился.
Я промолчал. Он продолжал осоловело смотреть на меня, безуспешно стараясь сосредоточиться.
– А почему ты не беспокоишься об этой сиське? Может быть, у нее выскочит одна из этого ее платья. А может быть, она получит то, чего хочет!
«Понятно, почему ты так часто ввязываешься в драки, – подумал я. – Под винными парами ты можешь далеко зайти, если сталкиваешься с кем-либо, кому не по нраву твое поведение».
– Ты видел когда-нибудь что-нибудь подобное?
Он что-то говорил в течение минуты, а затем повторял то же самое снова. И так несколько раз.
– А почему бы тебе и Сэму не взять ружья и не пойти поохотиться?
В эту минуту дверь приоткрылась и в амбар заглянул Сэм. В его черных глазах светилось прежнее беспокойство.
– Сэм, старый черт, где ты был? Иди сюда и выпей!
Сэм влез в амбар и остановился в дверях.
– Ты, старый ублюдок! Ты, старый черт! – продолжал Ли, протягивая ему банку из-под фруктовых консервов.
Сэм попытался улыбнуться мне понимающей и извиняющейся улыбкой. Уголком глаза он посмотрел на меня так, как два трезвых человека обмениваются взглядами по поводу буянящего пьяницы. Но улыбка у него получилась довольно слабой и напряженной.
– Сэм, старик! Я хочу показать тебе лучшее в Соединенных Штатах охотничье ружье! – громко произнес Ли, протягивая руку за кучу кукурузы за своим ружьем.
И только тут я вспомнил, что он его не разрядил.
– Да, действительно хорошее ружье, – вежливо сказал Сэм.
– Очень хорошее! Я же говорил тебе, что у меня очень хорошее ружье! С ним не промахнешься. Спроси вот этого уродца-затычку, сколько раз я сегодня промахнулся? Ну, спроси его!
– Да, – послушно произнес Сэм, – я, конечно, хотел бы иметь такое! Это, право, прекрасное ружье!
– Ты вынеси его да посмотри, каково оно в деле. Стрельни во что-нибудь. Оно заряжено. Слушай, я тебе вот что скажу. Слушай, старый зануда, что я тебе скажу. Почему бы тебе не пойти и не найти выводок куропаток и не сделать пару выстрелов? Я хочу, чтобы ты попробовал. Этот дуб пойдет с тобой, а я останусь здесь и пока немного вздремну.
Сэм с сожалением покачал головой:
– Мне бы очень хотелось. Ли, но скоро надо кормить скотину.
– О, черт побери! Иди, сейчас еще не поздно!
– Нет, мне, право, хотелось бы. Как-нибудь в другой раз.
Слегка остекленевшие глаза Ли остановились на его лице тяжелым взглядом.
