Второй — надо четко дать понять всем баунти-хантерам, что обманы и уловки с нами не пройдут. Если какой-то чересчур хитроумный умелец решит, что сможет с помощью «Империуса» убеждать «добровольцев» в том, что они — Упивающиеся, или набивать на безымянные трупы фальшивые татуировки Смертного знака и заколачивать с каждого безвестного покойника звонкую монету, то пусть знает: в этом случае он сам получает очень неплохие шансы стать покойником. Или отделаться ощутимой недостачей конечностей, глаз или ушей.
И третий момент, пожалуй, самый важный.
Гарри немного наклонился вперёд, в глубине его глаз вспыхнули бледные, недобрые огоньки, и Бритву словно обтёк поток холодного воздуха.
— Я желаю именно охоты, мистер Вэнс, — тихо проговорил Поттер. — Настоящей травли, чтобы у холуев Вольдеморта земля горела под ногами, чтобы они нигде не чувствовали себя в безопасности. Чтобы за каждым углом и под каждым кустом Упивающимся Смертью мерещился человек с мешком и дубьем, готовый его оглушить, уволочь и продать, как дичь. Скажите, вы сможете создать вашим людям необходимый настрой?
— Легко, Гарри, — во взгляде Вэнса причудливо мешались настороженность, уважение и предвкушение веселья. — Мне и самому интересно узнать, на что способна наша блатная голытьба, подогретая столь щедрыми обещаниями.
— Вот и прекрасно, — отозвался Поттер, снова становясь вежливым и доброжелательным молодым человеком. Темное «нечто», присутствие которого с такой ясностью ощутил Бритва, ушло, втянулось куда-то без остатка. — Сигнал к началу охоты я подам лично вам. До встречи, мистер Вэнс.
— Удачи, Гарри, — отвесил легкий поклон тот, пружинисто вставая со стула.
И два человека, довольные друг другом, разошлись в разные стороны.
* * *
Поттер и Рен решили не торопиться с возвращением, а прогуляться по Косому переулку. Раньше у них не хватало на это времени, да и сам переулок ещё совсем недавно мало походил на тот, каким помнил его Гарри по совместным походам с Роном и Гермионой.
В разгар войны с Вольдемортом, трагичный исход которой всем уже казался предрешенным, когда-то нарядный и веселый Косой переулок представлял собой довольно жалкое зрелище. Витрины большей части лавок и магазинчиков с разнообразной волшебной всячиной были закрыты ставнями или заклеены большими тёмно-фиолетовыми плакатами министерских рекомендаций по мерам безопасности. Местами встречались и увеличенные, презрительно щурящиеся и злобно зыркающие черно-белые колдографии беглых Упивающихся Смертью. Некоторые окна были даже наспех заколочены досками — свидетельство поспешного отъезда владельцев. Но тягостнее всего было не очевидное запустение, а висящие в воздухе страх и отчаяние.
Волшебный народ, не желая рисковать и привлекать к себе лишнее внимание, появлялся, делал покупки и тут же торопливо исчезал. Никто не останавливался перекинуться парой слов со знакомыми, не прогуливался просто так, а волшебники, идущие в магазины в одиночку, стали настоящей редкостью. Детей — ни малышню, ни постарше — с собой не брал никто. Лишь у входа в банк «Гринготтс», согласно договору Министерства с гоблинами, постоянно дежурил усиленный наряд авроров, угрюмо глядящих по сторонам и держащих наготове волшебные палочки.
Теперь же время словно повернулось вспять: Косой переулок снова был буквально запружен волшебным людом, ещё вчера мрачные и безрадостные лица светились радостью и надеждой. Снова открылось большинство магазинов, и торговля возобновилась с новой силой; продавцы с покупателями, как и раньше, спорили и отчаянно торговались за каждый сикль.
Напоминанием о том, что война ещё не окончена, служили по-прежнему часто расклеенные, но уже яркие, бело-красные плакаты с призывами Министерства Магии крепить единство и не ослаблять бдительность и регулярно курсирующие патрули авроров и тройки простых волшебников, как правило, крепких и не старых, с бордово-золотыми повязками добровольных помощников авроров. И те, и другие, внимательными взглядами шерстили многоликую толпу, стараясь не упустить ни единой важной детали.
Сама организация ДПА возникла совершенно стихийно, практически сразу после сенсационных заявлений Министерства Магии и многочисленных публикаций в прессе. Буквально на следующий же день несколько десятков целеустремленных молодых и не очень волшебников явились на прием в департамент Магического Правопорядка и через час вышли оттуда с официальным пергаментом, дававшим им полномочия формировать добровольческие отряды самообороны под общим патронажем и координацией вышеупомянутого департамента. Так родилась ДПА. Её предназначение было в том, чтобы взять на себя работу авроров на таких направлениях, как круглосуточная охрана и патрулирование, и прочие функции, позволяющие направить изрядно поредевшие силы кадровых авроров на более серьезные цели.
В желающих вступить в силы самообороны недостатка не было — слишком многих уже успела коснуться эта война. А сами добровольческие отряды почти сразу смогли довольно успешно отметиться, поучаствовав в нескольких стычках с рядовыми Упивающимися, еще не до конца осознавшими, что ситуация в Англии резко переменилась, и отнюдь не в их пользу.
Чтобы не попасть под перекрестье чужих взглядов и обойтись без ненужного ажиотажа, Гарри слегка изменил свою внешность, став русоволосым парнем с ничем не примечательными, незапоминающимися чертами лица. И всё равно ему с Рен пришлось приложить немало усилий, чтобы пробраться сквозь толпящийся народ к кафе-мороженому Флориана Фортескью. С этим местом у Гарри были связаны приятные воспоминания, и слишком велико было искушение хоть ненадолго почувствовать себя обычным парнем, ведущим девушку на свидание. И, в соответствии с каноном, угостить её мороженым. Тем более, что в Даймоне, как оказалось, из замороженных сластей имелся только превращенный в лёд сок различных растений.
Ожидания Гарри оправдались на все сто: распробовав знаменитый на всю волшебную Англию пломбир, Рен в один присест смолотила пять порций и остановилась лишь по просьбе Поттера, заметившего, что она, конечно, Страж Даймона, Коготь Владыки и величайшее творение древней магии, но от ангины даже доблестные воины не застрахованы. Девушка послушно сложила руки на коленях, но окинула опустевшие вазочки таким тоскливым взглядом, что Гарри с трудом удержался от улыбки и тут же заказал несколько порций с собой.
Выйдя из гостеприимного кафе, они снова ввинтились в людской поток, местами создававший настоящие заторы, и, не торопясь, направились обратно ко входу в Лютный переулок. Там мест для незаметной аппарации было гораздо больше, нежели в Косом, несмотря на постоянно курсирующие, и куда более бдительные и внимательные патрули.
Первым в проулок вошел Гарри; Рен последовала за ним, пройдя на расстоянии дюйма от семенившего куда-то по своим делам низенького волшебника, закутанного в порядком изношенную и залатанную мантию. Девушка не заметила, как из пустого рукава мантии, выскользнуло нечто, похожее на небольшую серую кляксу, и намертво вцепилось тонкими паучьими лапками в подол её одежды. Вцепилось и через миг слилось с тканью, приобретя её цвет и фактуру.
Рен повернула за угол, догоняя Гарри, а маленький волшебник шмыгнул в первую попавшуюся подворотню и замер, словно к чему-то прислушиваясь. Через некоторое время из-под низко надвинутого капюшона раздалось удовлетворенное шипение, и неизвестное создание, в точности, как совсем недавно выпущенная им живая «клякса», втекло в сгустившуюся в углу тень и исчезло, оставив на грязной булыжной мостовой лишь рваную, старую мантию.
А Гарри с Рен, аппарировали на ближайшие задворки, и уже с них, используя даймонскую магию, Поттер провесил портал к их общему жилищу, не подозревая, что его подруга несет на свой одежде каплю живого, враждебного волшебства.
И через два дня это никем не замеченное происшествие возымело свои последствия.
На утро был назначен очередной военный совет в штабе Хмури. Участие в нем принимала вся команда Гарри, за исключением Окой, Криса и Добби — шли обсуждения планов текущих военных операций и предстоящего штурма Бамбурга. Обговорить следовало многое, и, как это нередко случается с подобными мероприятиями, совет значительно затянулся. И когда около двух часов дня, насовещавшись вдоволь, Поттер со товарищи, наконец, переместились домой, их встретил весьма своеобразный сюрприз.
Первая его часть неожиданностью, собственно, и не являлась — на ступеньках заднего крыльца, поджав под себя ноги, сидела очень спокойная, как море в безветренный день, Окой.
А вот вторая, пожалуй, претендовала на некую оригинальность — всего в нескольких метрах от девушки, на лужайке у дома, выложенные в аккуратный рядок, лежало двенадцать очень мертвых Упивающихся Смертью в уже примелькавшихся всем знакомых черных балахонах.
