опере, но я вполне уверен, что, если бы ей удалось выступить в Париже, успех ее был бы обеспечен.
«Гитана», «Дон-Кихот», «Катарина», «Дочь Фараона» и много других балетов давались еще в Большом театре. Вообще балетный репертуар того времени не страдал отсутствием разнообразия и занимательности в постановках. Отчасти это объясняется богатым подбором отличных балерин: Николаева, Карпакова, Надежда Богданова, Лебедева и молодая Собещанская[36] украшали тогда московскую сцену. Последняя танцовщица давала особенно много поводов возлагать на нее самые радужные надежды. Талант, внешняя привлекательность и прекрасная фигура сочетались в ней в одно гармоничное целое. Кроме того она искренно любила свое искусство, увлекалась им и горела желанием создавать все новые и новые образы.
Впоследствии она блестяще оправдала возложенные на нее надежды и долго служила бы гордостью московского балета, если бы не одна темная и неприятная история. Чиновно-придворные круги Петербурга, бывая в Москве, заметили юную танцовщицу и решили использовать ее в своих целях, обратив на нее внимание вечно скучающего Александра II. Для этого Собещанскую стали часто командировать в Петербург «совершенствоваться в танцах у балетмейстера Петипа». Петипа действительно ставил ей новые номера для дивертиссментов, но, кроме того, еще просто придавал ей известный лоск, необходимый в петербургских кругах и хорошо известный тамошним артисткам. Бывая в Петербурге и встречаясь там с В. А. Долгоруковым, который в то время занимал пост московского генерал-губернатора и был особенно близок к царю, Собещанская покорила сердце этого пресловутого московского градоправителя.
Долгоруков стал покровительствовать балерине и окружил ее своим вниманием. Сам генерал-губернатор был гол как блоха, — получаемое жалованье он не умел сохранять, а взяток не брал, — но у него была богатая сестра Мансурова, у которой хранились известные фамильные драгоценности Долгоруковых. Владимир Андреевич, желая сделать приятное Собещанской, часто даривал ей ту или иную фамильную вещь, отобрав ее предварительно у Мансуровой.
В это время Собещанская имела неосторожность влюбиться в артиста балета Гиллерта. Сам Гиллерт ничего собою не представлял как артист и еще меньше как человек. Этот роман балерины прошел внешне удачно и закончился законным браком. Вскоре после свадьбы, Гиллерт, нуждаясь в деньгах, начал брать у жены вещи, подаренные ей Долгоруковым, и пускать в продажу. Как я уже говорил, фамильные драгоценности Долгоруковых были хорошо известны, и вся эта история не замедлила получить огласку. Назревал громадный скандал, который с трудом удалось замять, но Собещанская навсегда утратила расположение высших сфер. Этим обстоятельством объясняется и кратковременная служба балерины, — она прослужила в театре только 17 лет, — и лишение ее бенефисов, — она не удостоилась даже получить традиционного прощального бенефиса.
Впоследствии Гиллерт открыл торговлю свечами и мылом в проезде у храма Василия Блаженного, и там часто за прилавком можно было видеть бывшую славу московского балета, А. О. Собещанскую.
Не могу не упомянуть еще о воспитаннице театральной школы Дюшен. Эта молодая танцовщица имела все данные к тому, чтобы сделаться со временем знаменитой балериной. Дивная фигура, прирожденная легкость и чрезвычайная грация были верными залогами будущего успеха. Она не была красавицей, но, не смотря на это, появление ее на сцене положительно очаровывало всех. К сожалению, она пробыла в труппе очень недолгое время и вскоре после выпуска вышла замуж за одно очень известное в Москве лицо и навсегда покинула сцену.
Были и танцовщицы-гастролерши, как вышеупомянутая Дор, Гранцева и М. Н. Муравьева[37], специально для которой был поставлен балет «Метеор».
М. Н. Муравьева не отличалась особенной красотой, но танцевала блестяще. Она неизменно вызывала бурю восторгов в Петербурге и ездила даже по приглашению в Париж гастролировать в Большой опере, но там особой славы себе не стяжала. С ней приехал танцовщик Фредерик, который и ставил балет «Метеор». В этой постановке необычайной хитроумностью отличался апофеоз. Для него был устроен во всю ширину сцены огромный глобус из железного каркаса, обтянутый сверху раскрашенным коленкором и освещенный изнутри транспарантным образом. Между прочим Муравьева была первая балерина, на которую во время танцев светили из рефлекторов лучами с колосников.
Подобное освещение было тогда новинкой и произвело колоссальный фурор. Но в общем балет «Метеор», не смотря на все ухищрения, сам по себе был скучен и недолго продержался на репертуаре.
Первым танцовщиком в те времена был француз Монтассю, совершенно обрусевший иностранец, потерявший всякую связь со своей родиной. К концу артистической карьеры Монтассю женился на прослужившей у него многие годы кухарке. Когда эта весть дошла до Большого театра, то многие, хорошо знавшие артиста, выразили свое изумление по поводу такого странного брака. Монтассю же чистосердечно признался, что считал себя обязанным оставить какое либо наследство этой бедной доброй женщине и, так как не имеет никаких капиталов, то, женившись, умрет спокойно, зная, что кухарке, как его жене, перейдет небольшая получаемая им казенная пенсия. При Монтассю появился и другой великолепный танцовщик С. П. Соколов. Красивой наружности, изящный, мужественно грациозный, он был не только постоянным прекрасным партнером Лебедевой и Собещанской, но и первоклассным учителем. Его умелое руководство танцевальным классом театральной школы создало целый ряд молодых балетных величин. Соколов не без успеха пробовал свои силы и, как балетмейстер, поставив однажды балет «Папоротник». Первоначальное либретто этого балета было написано М. Б. Шкловской, но впоследствии, благодаря участию в его составлении К. Шкловского, В. П. Бегичева и самого Соколова, оно было сильно изменено, и балет из одноактного превратился в трехактный. Музыку к «Папоротнику» написал Ю. Г. Гербер. Балет имел довольно большой успех, главным образом привлекали публику очень удавшиеся отдельные танцевальные номера.
Балетным дирижером я застал Лузина[38] — он умел замечательно следить за танцами, и с ним было очень легко танцевать. Когда он дирижировал оркестром, то так увлекался, что сам танцевал за пультом. В помощь ему был назначен другой дирижер, Попков[39] — перешедший впоследствии в Петербург. После него балетным оркестром управлял Богданов, брат известной танцовщицы Н. К. Богдановой[40].
Инспектором оркестра и присяжным композитором балетной музыки был в то время Минкус — талантливый музыкант, скрипач и создатель многих балетов и мелодичных номеров, стяжавших ему продолжительную популярность.
Говоря о балете, считаю своим долгом сказать несколько слов и о театральном училище — этом рассаднике балетного искусства в России.
В годы моего поступления на службу театральная школа помещалась в доме дирекции на углу Большой Дмитровки и Кузнецкого переулка, там, где ныне находится канцелярия Большого театра. В 60-х годах было отстроено новое каменное здание театрального училища на углу Софийки и Неглинной, куда и переехали воспитанницы. В новом помещении был также отведен целый корпус для казенных квартир. В старом же здании остались лишь дирекция театров и костюмерные мастерские.
Педагогическая
