результат.
— Интересно.
Елена машинально нарисовала карандашом на бумаге большую спираль. Размышляя, она часто чертила узоры, которые передавали ее настроение. Елена припомнила, что гипноз как метод воздействия на психику человека, потерявшего память, давно используется спецслужбами развитых стран. Использовали его и в Москве, но в ее практике такого еще не было.
Она решила рискнуть.
— А если я попрошу вас провести сеанс гипноза здесь, в моем присутствии?
Красин огляделся.
— Думаю, в вашем кабинете это вполне возможно.
— Когда?
— Елена Павловна, я человек занятой, вы тоже. Раз уж я приехал, зачем откладывать?
10
Мощную фигуру напарника Марат Валеев заметил за квартал от перекрестка. Капитан притормозил, и Иван Майоров втиснулся на переднее сиденье.
— Встретил поезд, Ваня? — поинтересовался капитан.
— Проводница опознала Дмитрия Мальцева по фотографии. Во время убийства он пьянствовал в поезде.
— А на обратном пути продолжил. Дряблый результат возлияний я доставил Петелиной.
— И зачем он только деньги на билеты тратил? — вздохнул Ваня, вспомнив о своем скромном жалованье. Он заметил, что капитан направляет машину вовсе не в отдел. — Куда теперь?
— Все туда же. Дворника вчера мы так и не нашли.
— Ох, и въедливая же эта Петля! Другие «следаки» даже на место происшествия не выезжают, по бумажкам работают.
— Для тебя, Ваня, она Елена Павловна. Усек?
Честно говоря, Марат был бы не прочь, чтобы отличница Ленка Грачева так и осталась Грачевой, а не выскочила замуж за Серегу Петелина, с которым он дрался в школе.
— Да я что? В Следственном комитете ее знаешь, как костерят? Затягивает сроки, назначает лишние экспертизы, гоняет оперов…
— Да, гоняет, но по делу. Мы для того сейчас и едем, чтобы процесс ускорить. За прошлый квартал премию получил?
— Было дело.
— Вот! А кому нужно сказать за это спасибо? Петелиной!
— Я даже не понял, откуда у нас столько баллов набралось.
— У следователя отчетность идет по уголовным делам, переданным в суд, а у нас — по эпизодам. Эпизоды — это отдельные преступления в рамках одного дела. На кого их следователь запишет, тому и будет счастье. Помнишь, мы брали бригаду, которая бензин с нефтеперерабатывающего воровала?
— Да, мы поехали за ними и повязали на сбыте.
— Общая сумма ущерба — около пяти лимонов. Разбиваем на сто эпизодов по пятьдесят тысяч — вот тебе и баллы в отчетность.
— Да ну!
— Со следователем надо дружить, Ваня.
— Ну, я не против. Только далось ей это пальто! Дело же очевидное. Взяли на месте, Головастик улики нарыл. Нажми на эту Мальцеву, она и расколется! Зачем только время тратим?
— Не могу я отказать красивой женщине, Ваня, не могу!
В том, что касается женской красоты, Майоров готов был привести другой пример — ярче, моложе, с приятными выпуклостями в нужных местах. Он нарочно записал адрес проводницы Семеновой. Теперь будет повод зайти в паспортный стол и поинтересоваться у Гали Нестеровой, там ли на самом деле проживает гражданка с синяком. А с собой он возьмет шоколадку. Или розу? Цветок, конечно, лучше, но как-то неловко. Если мужчина дарит женщине цветы, это же равносильно признанию в любви! Вот если бы у Гали был день рождения… Как узнать, когда она родилась?
Валеев будто прочитал мысли своего молодого напарника.
— Я вспомнил, Ваня, что сказал вчера Галке из паспортного.
— Что? — Майоров всем корпусом развернулся к капитану.
— Сейчас или никогда.
— Говори, чего тянуть!
— Я уже сказал.
— Не понял.
— Это самое и сказал: «Сейчас или никогда!»
Ваня округлил глаза и приоткрыл рот. Прошло не меньше минуты, прежде чем он выдохнул:
— Почему?
— Первое, что в голову взбрело, то и ляпнул.
— И что это значит?
— Сейчас — значит сейчас! А никогда… — Капитан неопределенно помахал ладонью в воздухе. — Мы поймаем преступника сейчас или никогда!
— Ты уверен, что Галя именно так все и поняла?
— Мы же на место преступления ехали.
— Но Галя об этом не знала!
— Да, неувязочка… Вообще, каждый думает в меру своей испорченности.
Ваня вспомнил пылкий взгляд Гали Нестеровой, предназначенный капитану, и взгрустнул.
— Мне кажется, она подумала совсем о другом.
Валеев свернул в уже знакомый двор и сразу увидел дворника.
— На ловца и зверь бежит! Давай, Ваня, попрактикуйся в таджикском.
— Я?
— Чего застыл? Вылезай! Вдвоем мы его испугаем, а ты у нас дипломат.
Валеев с удовольствием выкурил сигарету, наблюдая за тщетными попытками стадесятикилограммового «дипломата» объяснить худенькому съежившемуся дворнику, что от него хотят.
Настало время вмешаться старшему по званию.
— Слушай сюда, брат. — Валеев с улыбкой похлопал дворника по плечу. В следующий миг капитан выпучил глаза и вытянул шею. — Если сейчас не отдашь пальто, завтра я отправлю тебя домой! На родину! И больше тебя в Россию не пустят. Никогда!
Упоминание святых слов «Россия» и «родина» возымело удивительное действие. Спустя пять минут оперативники рассматривали груду шмоток в подвале дворника и слушали сбивчивый рассказ о богатых жильцах, выбрасывающих «совсем новый вещь», о наглых бомжах — «совсем нахальный пошел» — и о строгой начальнице — «совсем тихо говорить не умеет».
Покинули «Совсем Совсемыча» оперативники не с пустыми руками.
11
Инна Мальцева расслабилась и с закрытыми глазами откинулась в кресле. Ее руки безвольно покоились на подлокотниках. Раскрытая ладонь Аркадия Красина лежала на лбу женщины, другая рука психиатра поддерживала ее затылок. Он почти касался длинным носом ее виска и говорил мягко и проникновенно:
— Инна, ты ощущаешь, как тепло моих рук проникает в тебя. Страх отпускает, ты чувствуешь себя все лучше и лучше. В твоей жизни не произошло ничего непоправимого. Случилась маленькая неприятность. Мы здесь для того, чтобы разобраться и помочь тебе выйти из этой ситуации. На счет «три» ты откроешь глаза и увидишь женщину. Она твой друг. С ней надо говорить откровенно. Ничего не скрывай. И тогда она тебе поможет.
Красин посчитал до трех, сделал круговое движение ладонью перед лицом пациентки, и глаза Инны открылись.
Психиатр шепнул следователю:
— Можете задавать вопросы.
Петелина сидела за столом напротив Мальцевой. Она сложила ладони перед своими сжатыми губами и задумчиво наблюдала за погружением в гипноз. Инна преобразилась; теперь это была бесхитростная, безмерно уставшая женщина. Ее распахнутые чистые глаза ждали помощи.
Елена медленно опустила руки и незаметно включила диктофон. Она старалась формулировать вопросы как можно тактичней.
— Инна, вы помните вчерашний вечер?
— Да, конечно.
— Расскажите, что вы делали.
— Ждала.
Возникла пауза. Взгляд Мальцевой подернулся туманом: она погрузилась в воспоминания.
— Вы ждали удобного момента? — попробовала подсказать следователь.
— Да.
— В чем заключался этот момент?
— Я хотела подойти незаметно.
