— Вспомнить что-то... — пробормотал он, и вид у него стал вдруг такой рассеянный, что я перепугалась.
— Что с вами?
— Ничего. Просто размышляю.
— А я уж подумала...
— Подумали, что на меня тоже... накатывает? — Он засмеялся. — Нет, мне, кажется, пока не грозит. Никакие видения меня не посещают. И сны вижу вполне нормальные. Так что за меня не бойтесь...
— Ну, а с тетей?
— Во всяком случае, задача оказалась посложнее, чем я предполагал, — уклончиво ответил он.
— Выходит, рано вы усмотрела в этом детектив и упрекали неведомых шарлатанов? Видите, я была права: нельзя так дурно думать о людях.
Он пожал плечами.
— Значит, она больна... И серьезно? Можно надеяться, что поправится?
Доктор Жакоб начал рассказывать что-то не очень связное об успехах современной психиатрии и в то же время о сложности и малоизученности человеческой психики...
И тут в конце аллеи показалась тетя и как ни в чем не бывало окликнула нас:
— Вот вы где! Я ищу, зову. Я принесла тебе шаль, Клодина. Накинь, а то простудишься. Уже темнеет, и ветер поднимается с гор.
— Спасибо, тетя.
— Шли бы в дом. И вообще дай гостю отдохнуть с дороги. Завтра успеете наговориться.
Мы направились все вместе к дому. Тетя была мила, говорлива, приветлива. Кутаясь в шаль, я слушала, как они светски болтали о погоде и о всяких пустяках с доктором Жакобом, словно ничего и не было.
Мне стало так грустно, что, торопливо попрощавшись с доктором Жакобом и сославшись на головную боль, я поспешила уйти в свою комнату. К счастью, ему тоже, кажется, не хотелось долго засиживаться.
Я лежала в темноте и с ужасом думала, что заснуть опять не удастся.
Из деревни доносился лихой переливчатый йодль[1]. Певец старался изо всех сил.
Я зажгла свет, нашла в шкафчике медомин и приняла сразу три таблетки.
Позорное изгнание
Проснулась я поздно, с тяжелой головой и каким-то чувством безотчетной тревоги.
«Хороша! — мысленно ругала себя я, поспешно причесываясь. — Пригласила гостя и бросила на произвол судьбы».
Розали сказала, что тетя еще не выходила, а господин инженер давно встал и гуляет в саду с доктором Ренаром.
Я поспешила к ним, опасаясь, как бы доктор Жакоб не выдал себя, увлекшись медицинскими разговорами со стариком.
Опасения мои оказались не напрасны. Сбегая по ступенькам террасы, я услышала голос Жакоба:
— Значит, вы ее гипнотизировали несколько раз?
— Да, — с гордостью ответил доктор Ренар. — И, представьте, весьма успешно. Всего восемь сеансов, и она бросила курить. Не курит по сей день. Отличные результаты, а?
— Неплохие результаты, — довольно мрачно ответил Жакоб.
Они медленно шли по аллее, но еще не видели меня.
— А скажите... — начал доктор Жакоб.
Чтобы помешать им вести опасную беседу дальше, я крикнула:
— Доброе утро! А я проспала.
Они остановились и непонимающе смотрели на меня.
— Доброе утро, Кло, — церемонно поклонился доктор Ренар. — Терять лучшие часы в вашем возрасте закономерно, хотя и не простительно. Что говорит народная мудрость? «Кто рано ложится и рано встает...»
— «...богатство и счастье себе наживет», — ироническим тоном подхватил Жакоб.
— Милый доктор Ренар, — сказала я, беря старика под руку и сердито посмотрев на Жакоба, — с возрастом я постараюсь стать благоразумной и всегда следовать вашим советам.
— Начинайте немедленно, — засмеялся Ренар. — Могу вам сказать, дорогая, что утренняя прогулка на свежем воздухе да еще в приятном обществе вполне компенсирует тот вред, который вы нанесли своему здоровью, проспав слишком долго. Займитесь этой приятной лечебной процедурой, я не стану вам мешать.
Приподняв шляпу, он учтиво поклонился доктору Жакобу и зашагал к дому.
Как только он отошел подальше, я спросила Жакоба:
— Что это вы устроили ему форменный допрос?
— Допрос?
— Я слышала, вы спрашивали, как он гипнотизировал тетку? Что в этом плохого? С помощью гипноза доктор Ренар действительно очень быстро отучил ее курить.
— Верю. И меня заинтересовало...
— Вы подозреваете в чем-то милого старика? Уж его-то я знаю не хуже, чем вы матушку Мари, — с детства. Он меня от дифтерита спас!
— Это, конечно, веское алиби, — сказал Жакоб и засмеялся. Но, видя, что я начинаю сердиться, поспешил добавить, беря меня под руку: — Не сердитесь. Поверьте, я в самом деле хочу вам помочь. Вам и вашей любимой тете. Я завел разговор с доктором Ренаром лишь потому, что он медик, к тому же человек весьма любознательный. Никто, кроме него, не может сообщить мне таких подробных и обстоятельных сведений о болезни вашей тетки, как он...
— Своими расспросами вы наверняка выдали себя. Он догадался, что вы тоже медик.
— Не думаю, я был осторожен. Просто выражал свое сочувствие на правах вашего старого друга...
— Благодарю вас! Представляю, что теперь доктор Ренар подумает о наших отношениях! Он и так уже все стремится оставить нас наедине.
— Но ведь эту маску — старого друга и талантливого инженера — вы для меня сами придумали. Ваше счастье, что я немножко разбираюсь и в технике, так что, кажется, старикан верит, будто я инженер.
— Ладно, пойдемте завтракать, а то тетя снова нас станет искать и тоже подумает, будто мы уединяемся, — сказала я.
Он смешно хмыкнул и с подчеркнутой покорностью зашагал рядом со мной к дому.
— Но только за завтраком не вздумайте допрашивать тетку! И доктора Ренара оставьте в покое, ладно?
— Хорошо. Мне только показалось, что все это весьма похоже на гипнотическое внушение.
— Что? — Я даже остановилась от неожиданности.
— То, что мы наблюдали вчера. Эта галлюцинация с явлением апостола.
— Вы хотите сказать, тетю кто-то загипнотизировал я внушил ей, будто она видит перед собой апостола? Но ведь перед этим она была совершенно нормальна. Кто же ее загипнотизировал? Доктор Ренар? Какая чепуха!
— Ей могли сделать внушение и раньше, до нашего приезда. Существуют так называемые постгипнотические явления. Человеку под гипнозом можно внушить, что через определенное время он должен что-то сделать. Или увидеть что-нибудь: скажем, цыгана с медведем, апостола Петра, волка. Человек пробуждается от гипнотического сна и ничего не помнит о сделанном внушении. Но точно в назначенное время он выполнит приказ гипнотизера. Так называемое внушение на определенный срок. Очень интересное явление, к сожалению еще плохо изученное.
Он посмотрел на меня. Я молчала.
— И всегда перед тем, как выполнить внушенное задание, человек становится рассеянным и словно пытается вспомнить, что же именно надо сделать, — добавил он многозначительно. — Это и не давало мне долго заснуть. Я думал, думал...
