по этикету и музыке. Первая лекция прошла на следующий день после поступления и стала первым теоретическим занятием в Кэйсоин.
Убрав на места столики в столовой и передвинув длинные парты из угла в центр, воспитанники напряженно ждали наставника. Тут с улыбкой вошел человек, совершенно непохожий на других наставников Кэйсоин. Он сказал:
– Доброе утро. Хорошо выспались?
Лет ему было за сорок. Безукоризненно чистые волосы собраны в нетугой узел, мягкое лицо изрезано морщинками из-за улыбки, которая никогда не сходила с лица, а уэ связано по фигуре, но выглядит свободным. В общем, несмотря на довольно молодой возраст, он создавал впечатление ушедшего на покой хозяина, сидящего в глубине лавки. Однако в отличие от обычного отшельника, у этого не было правой руки. Короче говоря, наставник оказался одноруким мужчиной, умудренным опытом, несмотря на свой возраст.
– Меня зовут Сэйкэн. В этом году я буду заниматься с вами этикетом и музыкой. Если вы что-то не поймете на лекции или возникнут какие-то пожелания, можете говорить, не стесняясь. Времени нам выделили предостаточно, давайте проведем его с пользой.
Неожиданная улыбка нового наставника успокоила «семечек», на которых еще вчера полдня кричал страшный Касин. Многие растерялись, а самые понятливые быстро почувствовали некоторое презрение к скромному учителю.
– Господин учитель! – тут же поднял руку воспитанник, который еще до занятий возмущался из-за множества теоретических уроков.
– Слушаю, – все с той же улыбкой сказал Сэйкэн.
Тот быстро заговорил:
– Честно говоря, я не понимаю, зачем в Кэйсоин нужно занятие по этикету и музыке.
– Вот тебе раз! – пробормотал Сэйкэн, делая брови домиком.
Он ничуть не рассердился, и воспитанник, осмелев, продолжал все настойчивее:
– Чтобы стать Ямаути-сю, самое важное – научиться владеть мечом, разве не так? Но вчера нам даже дотронуться до мечей не дали. Если у нас есть время на эти занятия, разве не лучше потратить его на упражнения в зале?
Действительно, среди всех лекций меньше всего смысла воспитанники видели в этикете и музыке. Каллиграфия и счет еще могли пригодиться, чтобы читать приказы и считать войска на марше. Однако чем заниматься на уроках по этикету и музыке? Правильными манерами и придворной моралью?
Остальные воспитанники, тоже недовольные тем, что их ждали только муштра да лекции, зашептались.
– А еще: что у вас с рукой? – прозвучал главный вопрос, и Сэйкэн улыбнулся.
– В молодости всякое бывало.
– И несмотря на это, вы наставник в Кэйсоин?
Видимо, юноша сомневался, сможет ли однорукий учить их, будущих воинов. Сигэмару тоже не радовали лекции, и все же ему показалось, что рука не имеет к этому отношения. И вообще, это невежливо. Ему стало интересно, что сделает Сэйкэн, столкнувшись с таким поведением, недостойным воспитанника академии, однако тот и не собирался отвечать на грубость.
– Спасибо, что беспокоитесь обо мне, но из гвардии я уже ушел. Как вы догадываетесь, с таким телом нельзя быть полноценным телохранителем.
Больше Сэйкэн ничего не сказал, хотя его лицо явно выражало неловкость, и некоторые воспитанники не сдержали смешки.
– Но ничего, я справляюсь.
От этих спокойных слов смешки утихли.
– Каждый должен быть на своем месте. Конечно, если у вас есть силы, наверняка найдется место, где вы сможете их применить. Что касается меня, я потерял право служить в Ямаути-сю, однако оказался пригодным для воспитания Ямаути-сю и потому стою здесь перед вами.
Он продолжал говорить все с тем же мягким выражением лица, однако воздух вокруг него словно зазвенел от напряжения.
– В некоторых случаях Ямаути-сю обладают полномочиями чиновников. Вы будете не просто воинами. На наших занятиях вы узнаете не как обрести силу, а как использовать ту силу, которой овладели. Впрочем, это относится не только к нашим урокам, а вообще к учению, – с задумчивым видом пробормотал он, и никто не посмел посмотреть на него с презрением. – Не заблуждайтесь. Если ваша сила лишь в руках, вы ничем не отличаетесь от головорезов из Таниай. Но вы не из их числа. Кэйсоин существует не для того, чтобы растить бандитов. Наши занятия превращают неразумных, неуправляемых зверей, которым некуда девать свою мощь, в хороших людей, хороших Ямаути-сю.
Сэйкэн говорил уже спокойно и в то же время убедительно.
– Теперь, когда вы услышали мои слова, можете отказаться от моих занятий, если все еще недовольны ими. Обещаю уважать ваше мнение. Только чтобы ничто не мешало остальным воспитанникам, я попрошу вас сразу же удалиться.
Этикет и музыка – обязательный предмет, первый в списке шести искусств, четырех навыков и двух наук. Ясно было, что тот, кто выйдет из аудитории, должен будет прямиком отправиться в свою комнату, собрать вещи и сразу же попрощаться с Кэйсоин.
– Больше вопросов нет?
Сэйкэн обвел застывших учеников спокойным, но не терпящим сопротивления взглядом и чуть улыбнулся уголком рта.
– Хорошо. Тогда начнем.
В тот день Сэйкэн посвятил первое занятие знакомству с учениками и с планом. За это время он ни разу не повысил голос и не изменил своей вежливости, а когда попрощался с воспитанниками под звук колокола и вышел из столовой, почти у всех учеников осталось одинаковое впечатление. Возможно, он гораздо страшнее Касина. На следующем занятии – счете – они узнали, что Сэйкэн отвечает за все их теоретические занятия.
Шло время, первокурсники старательно упражнялись в синхронизации и готовились к лекциям. К тому моменту, как сакура, что еще недавно встретила их у ворот Кэйсоин, отцвела и покрылась листьями, ребята уже научились в совершенстве выполнять команды «Сбор!» и «Стройся!». Наконец-то им позволили начать настоящие тренировки, и первым уроком стало искусство управления.
Управлять предполагалось конями и летающими колесницами. Ямаути-сю мог заменить и коня, и всадника, поэтому на уроках воспитанники делились на пары и в воздухе по очереди менялись ролями, чтобы научиться подолгу летать.
Занятие началось с тренировки марша. Под присмотром наставника и помощников «семечки» принялись то бегать колонной по территории Кэйсоин, то летать, обернувшись птицами.
Ятагарасу теряет способность менять облик, когда садится солнце. Если закат застанет его в образе птицы, он не сможет превратиться в человека до утра, и наоборот. Поэтому строевая подготовка закончилась с заходом солнца и показалась ребятам очень долгой. Конечно, ведь сразу после обеда и почти до самых сумерек, хоть и с перерывами, им пришлось много раз обращаться то птицей, то человеком.
Сначала Сигэмару беспокоился, выдержит ли это Юкия. Простолюдины, такие как он сам, привыкли принимать птичий облик, но он слышал, что многие благородные всю жизнь проводят в образе человека, ни разу не обратившись. Например, Акэру, блиставший на других занятиях, на
