Селеста-стрит раньше называлась Перл-стрит, по имени первой жены Уинта. В междужёнье она была известна, как Безымянная. Такова была сила влияния Уинта Престона.
Селеста в последний раз затянулась сигарой, затушила ее о перила и выкинула. "Эх, доброе было времечко", — негромко сказала она. С тех самых пор, как Селеста встретила Уинта (она тогда пела ковбойские песенки в маленькой гэлвистонской закусочной), они жили как кошка с собакой. Селесту это трогало мало — она могла переорать бетономешалку и руганью загнать Сатану в церковь. Правда заключалась в том, что несмотря на Уинтовых баб, пьянство и карты, несмотря на то, что он почти тридцать лет держал ее в неведении относительно своих дел, она много лет была влюблена в мужа. Когда меньше трех лет назад машины заскребли по дну и отчаянные взрывы не вскрыли ни единой новой жилы, Уинт Престон увидел: его мечта умирает. Сейчас Селеста понимала, что Уинт тогда помешался: он бросился снимать деньги со счетов, распродавать акции и облигации, собирая наличные с неистовством маньяка. Но куда он дел почти восемь миллионов долларов, осталось тайной. Может быть, открыл новые счета на вымышленное имя; может быть, уложил всю наличность в жестяные коробки и зарыл в пустыне. Как бы то ни было, заработок всей жизни сгинул, и, когда налоговое управление подступилось к вдове, требуя выплаты задним числом огромных штрафов и налогов, платить оказалось нечем.
Теперь этой передрягой занимались юристы. Селеста отлично знала, что она сама — всего-навсего сторож, en route обратно к кабачку в Гэлвистоне.
Она увидела, как сине-серая патрульная машина шерифа свернула с Кобре-роуд и не спеша поехала по гудрону. Селеста ждала, обеими руками вцепившись в перила: несгибаемая маленькая фигурка на фоне трехсоттонной громады пустого дома. Она стояла совершенно неподвижно. Машина проехала по кругу подъездной аллеи и остановилась.
Открылась дверца, и медленно, чтобы не потеть, появился мужчина, весивший в два с лишним раза больше Селесты. И бледно-голубая рубашка на спине, и кожаная ленточка внутри светлой ковбойской шляпы пропитались потом. Живот вываливался из джинсов. Наплечная кобура, короткие сапоги из ящеричьей кожи. Шериф Вэнс.
— Быстро же вы, однако! — язвительно крикнула Селеста. — Если бы дом горел, я бы сейчас стояла на пепелище!
Шериф Эд Вэнс замер, поднял голову и обнаружил на балконе Селесту. В подражание своему любимому герою, сорвиголове из фильма "Дерзкий Люк", он был в темных очках с зеркальными стеклами. В выпирающем животе урчал вчерашний ужин: энчилады с бобами. Шериф осклабился.
— Кабы дом горел, — проговорил он тягучим и сладким, как горячая патока, голосом, — надеюсь, у вас хватило бы здравого смысла позвонить пожарным, миссиз Престон.
Селеста промолчала, неподвижно глядя сквозь него.
— Чэффин мне перезвонил, — продолжал шериф. — Сказал, вас обжужжали вертолеты. — Он старательно изобразил, что исследует безоблачное небо. Тут нигде ни единого.
— Их было три. Летали над моей собственностью. Я такого шума в жизни не слыхала. Я хочу знать, откуда они и что происходит.
Шериф пожал толстыми плечами.
— По мне так вроде везде тишь да гладь. Все тихо-мирно. — Усмешка шерифа стала шире и теперь больше походила на гримасу. — По крайней мере, было. До сих пор.
— Они улетели вон туда. — Селеста показала на юго-запад.
— Ну, ладно, может, если я потороплюсь, так подрежу им нос. Вы э_т_о_г_о_ от меня хотите, миссиз Престон?
— Я _х_о_ч_у_, чтобы вы ели свой хлеб не даром, шериф Вэнс! — холодно ответила она. — То есть полностью контролировали то, что делается в округе! Я заявляю, что три вертолета чуть не вышибли меня из кровати, и хочу знать, чьи они! Так понятно?
— Да вроде. — Гримаса намертво прилипла к квадратному щекастому лицу с двойным подбородком. — Теперь-то они уж в Мехико, не иначе.
— Да плевать, хоть в Тимбукту! Эти сволочи могли вломиться ко мне в дом! — Упрямство и тупость Вэнса приводили Селесту в ярость. Будь ее воля, Вэнса никогда бы не переизбрали шерифом, но он долгие годы лебезил перед Уинтом и на выборах легко одержал победу над соперником-мексиканцем. Однако Селеста видела его насквозь и знала, что за веревочки дергает Мэк Кейд, а еще понимала (нравилось ей это или нет), что теперь Мэк Кейд стал правящей силой в Инферно.
— Вы лучше успокойтесь. Примите таблетку от нервов. Моя бывшая жена всегда так делала, когда…
— Видела вас? — перебила Селеста.
Шериф зычно, но невесело расхохотался.
— Нечего злиться, миссиз Престон. Не к лицу такой леди, как вы. "Показала свою натуру, стерва?" — подумал он и нетерпеливо спросил: — Так, стало быть, вы хотите подать заявление о нарушении тишины неизвестными на трех вертолетах, пункт приписки или владелец неизвестны, место назначения неизвестно?
— Совершенно верно. Что, для вас это слишком трудно?
Вэнс хмыкнул. Он не мог дождаться, когда эту бабу пинком под зад вышвырнут из города; тогда он возьмется откапывать коробки с деньгами, которые спрятал старый Уинт.
— Мне кажется, я справлюсь.
— Надеюсь. За то вам и платят.
"Ишь, барыня, — подумал он, — чеки мне выписываешь не _т_ы_, это уж точно!"
— Миссиз Престон, — спокойно сказал он, словно говорил с недоразвитым ребенком, — лучше идите-ка с этого пекла в дом. Неужто охота, чтоб мозги сварились? Да и нам ни к чему, чтобы вас хватил удар, правда? — Он одарил ее своей самой приятной, самой невинной улыбкой.
— Делайте, что сказано! — фыркнула она, а потом повернулась к перилам спиной и демонстративно вернулась в дом.
— Есть, мэм! — Вэнс шутовски козырнул и сел за руль; влажная рубашка немедленно прилипла к спинке сиденья. Он завел мотор и поехал от асиенды обратно к Кобре-роуд. Пальцы крупных волосатых рук, державших руль, побелели. Шериф свернул налево, к Инферно, и, набирая скорость, проорал в открытое окно:
— Нашла дурака, чтоб тебя!
4. ГОСТЬ
— По-моему, придется идти пешком, — говорила Джесси в то время, как Селеста Престон поджидала на балконе шерифа Вэнса. Она немного успокоилась, Стиви тоже перестала плакать, но, подняв капот пикапа, Джесси сразу увидела, что спущенная шина — их самая мелкая неприятность.
Неизвестный предмет, продырявивший капот пикапа, пробил насквозь и двигатель. Развороченный металл раскрылся, как цветок, а то, что пробило его, влетело прямо в глубь мотора. Никаких признаков того, что это такое, не было, только пахло оплавленным железом и горелой резиной да двигатель с шипением выпускал пар из своей раны. Поездки для пикапа кончились довольно надолго — не исключено, что машина созрела для свалки Кейда. "Черт!" сказала Джесси, разглядывая мотор, и сейчас же пожалела об этом — ведь Стиви непременно запомнит словечко и ляпнет его в самый неожиданный момент.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
