несколько пудов муки – целое хозяйство. Основной пищей стали суррогаты, причем «зеленый хлеб», приготовленный целиком из лебеды, могли позволить себе только зажиточные люди.
Когда закончились суррогаты, в пищу пошли соломенные крыши домов, глина и навоз. Смертность увеличилась с 2,5 % до 12–14 %, больницы и детские приюты были переполнены. Некоторые деревни полностью вымирали, в других крестьяне совершали самоубийства, запираясь в «черных банях». Периодически появлялись сообщения о каннибализме. Как писал М. Волошин в 1923 году:
Глодали псы оторванные руки
И головы. На рынке торговали
Дешевым студнем, тошной колбасой.
Баранина была в продаже – триста,
А человечина – по сорока.
Душа была давно дешевле мяса.
Голод сорвал с места многие семьи, устремившиеся туда, «где земля родит», а также в мифические «хлебные города» вроде Ташкента[92]. Массовые самочинные перемещения голодающих в поисках пропитания волновали центральную и местные власти гораздо сильнее, чем продовольственная проблема. 1 июня 1921 года вышло постановление Совета труда и обороны (СТО) «О прекращении беспорядочного движения беженцев…»[93]. Отныне никто не мог выехать из голодающих областей без специального пропуска. На путях бегства крестьян из голодающих районов губернское начальство принялось выставлять кордоны.
Голод наряду с эпидемиями и войной служил причиной появления огромного числа беспризорников[94]. Детская преступность, проституция, высокая смертность среди детей приобрели угрожающий характер. 14 января 1918 года был опубликован декрет СНК РСФСР «О комиссиях для несовершеннолетних». В соответствии с ним упразднялись суды и тюремное заключение для несовершеннолетних, общественно опасные деяния детей в возрасте до 17 лет рассматривались комиссией по делам несовершеннолетних, в состав которой должен был входить врач. Были изданы декрет СНК РСФСР от 23 сентября 1921 года «О детской социальной инспекции (Положение)», постановление Наркомпроса, Наркомздрава и Наркомюста РСФСР от 30 июля 1920 года «Инструкция Комиссиям по делам о несовершеннолетних», декрет ВЦИК, СНК РСФСР от 8 марта 1926 года «Об утверждении Положения о мероприятиях по борьбе с детской беспризорностью в РСФСР», постановление ВЦИК, СНК РСФСР от 5 апреля 1926 года «О порядке и условиях передачи воспитанников детских домов в крестьянские семьи для подготовки к сельскохозяйственному труду» и др.
Лидеры большевиков хотели заменить семейное воспитание детей государственным (общественным). Общественное воспитание вне семьи, по их мнению, «должно показать родителям, что общественный уход за детьми дает гораздо лучшие результаты, чем частный, индивидуальный, ненаучный и нерациональный уход отдельных «любящих», но не обладающих теми силами, средствами, способами, приспособлениями, какими обладает организованное общество»[95].
Правда, мечтам о национализации детей не суждено было сбыться. Не только потому, что Советская власть прокормить всех детей не могла, но и из-за тех же крестьян, которые не рассматривали своих детей в качестве будущих строителей коммунизма. Для них дети были членами семьи и работниками в их домохозяйстве и с малых лет участвовали если не в полевых работах, то в работе по дому, уходе за младшими братьями и сестрами, пасли скот. Так что попытки изъятия детей из семьи встретили бы неминуемый отпор со стороны крестьян.
Большевики пытались справиться с беспризорностью и при помощи Дзержинского и ВЧК. Энтузиазма у Железного Феликса было больше, чем возможностей[96].
В деле борьбы с голодом энтузиастов во власти не нашлось, и к надвигающейся катастрофе руководители отнеслись сугубо бюрократически и крайне цинично. 29 апреля 1921 года был издан малосодержательный документ – постановление Совета труда и обороны «О борьбе с засухой»[97], изобиловавший канцеляритами в духе: «Признать борьбу с засухой делом первостепенной важности», «принять экстренные меры к борьбе с засухой», «провести в самом боевом порядке кампанию по раннему взмету паров», «принять меры к повсеместному проведению кампании на местах по борьбе с сорной растительностью» и т. д. и т. п. В сухом остатке – только привлечение трудармейцев к сельхозработам.
В мае и июне 1921 года Ленин распорядился о закупках продовольствия за рубежом, но его количества не хватало даже для питания рабочих, не говоря уже о крестьянах. Впрочем, Ленин искал возможность использовать трагедию на пользу Советской власти: «Если район, охваченный неурожаем и голодный, обнимает территорию с 25 миллионами населения, то не следует ли рядом мер самых революционных взять с этого именно района молодежь в армию в количестве около 500 тысяч штыков? (и даже, может быть, до 1 миллиона?) <…>…Поместить эти 1/2 миллиона на Украине, чтобы они помогли усилению продработы, будучи сугубо заинтересованы в ней, особенно ясно сознавая и чувствуя несправедливость обжорства богатых крестьян на Украине»[98]. Сеять вместо семян классовую ненависть – это же святое!
Видя полную беспомощность власти, за дело спасения голодающих, как и в конце XIX века, взялась общественность. По инициативе бывшего министра продовольствия во Временном правительстве С. Н. Прокоповича было решено обратиться к Советской власти с инициативой создания общественного комитета по борьбе с голодом. При посредничестве М. Горького удалось выйти на переговоры с властями. 21 июля 1921 года ВЦИК утвердил статус общественного Всероссийского комитета помощи голодающим (Помгола).
Комитет возглавил председатель Моссовета Л. Б. Каменев, а А. И. Рыков стал его заместителем. Почетным председателем был избран писатель В. Г. Короленко, внесший значительный вклад в борьбу с голодом 1891–1892 годов.
Просуществовала эта организация очень недолго – уже 27 августа 1921 года Помгол был распущен. Понятно, что реального значения в борьбе с голодом Помгол иметь не мог, а причины его разгона носили сугубо идеологический характер[99]. Многие члены Помгола были задержаны и затем сосланы в провинциальные города. 28 августа 1921 года газета «Известия» опубликовала постановление ВЦИК о ликвидации Помгола. 8 сентября 1921 года в «Правде» было опубликовано сообщение ВЧК, в котором говорилось о предполагаемой связи антоновского мятежа на Тамбовщине с деятельностью Помгола. Именно разгон Помгола и расправа над его участниками определили дату отъезда М. Горького за границу, подведя жирную черту под иллюзией «дружбы» писателя с Лениным[100].
2 августа 1921 года советское правительство написало открытое письмо международному сообществу с просьбой о помощи – так официальные сведения об ужасном голоде в РСФСР стали обсуждаться в газетах и общественных организациях за границей. Рассчитывали, конечно, на солидарность родственных зарубежных партий Коминтерна, но те реально ничем помочь не могли. Однако после того, как М. Горький написал письмо с просьбой о помощи Ф. Нансену[101], легендарный полярник выступил на заседании независимой благотворительной организации «Американская администрация помощи» (ARA – American Relif Administration)[102]. Эта организация внесла огромный вклад в спасение голодающих в России[103]. Ее генеральным директором был Герберт Кларк Гувер (1874–1964, в 1929–1933 – президент США), преуспевающий горный инженер. В свое время он работал на Урале, в Кыштыме, где провел крайне успешную финансовую, технологическую и управленческую реорганизацию.
23 июля Герберт Гувер ответил на послание Максима Горького, и стороны приступили к переговорам. Очевидно, что договаривающиеся
