ТЕНЬ
© Перевод Е. Аксельрод
Преследую тебя я с той поры далекой,Когда ты, ползая, спины не выпрямлял,Был в мире призраков песчинкой одинокой,Искал еду и кров, беспомощен и мал.
Немая спутница в движенье и покое,С тобой дрожала я, когда из чащи к намГолодный крался зверь. Прислушивались двоеК шуршанию листвы, к несущим смерть шагам.
Когда ты прятался или искал поживы,Не видел ты меня, не знал, что я с тобой,Что нас не разлучить, пока мы будем живы,Что разделяет нас лишь воздух голубой.
Ты человек, я — тень, вовеки мы едины.Состарюсь я, когда ты станешь стариком.По знойному песку, по камням, комьям глиныСную вокруг тебя я черным пауком.
Мы вместе рождены. Я тьмы ночной частица.Я прихожу к тебе, когда заря светла,В меня, в безбрежный мрак спешишь ты возвратиться,Я — растворенная в годах и людях мгла.
Твоя судьба во мне начертана незримо.Вглядись, грядущее теперь перед тобой.Вмурованная дверь пропустит кольца дыма,Как знак, который дан тебе твоей судьбой.
КОГДА ЕЩЕ НЕ БЫЛО СЛОВА
© Перевод Н. Стефанович
Никто еще в то время не произнес ни слова:На это не хватало ни разума, ни сил.И каждый, без отчизны, без имени и крова,Мычал и заикался, но слов не находил.
«Вначале было слово», — вещает книга внятно,Носилось над водами, как смутный шорох трав,И стало слово ветром над гладью необъятной,Наездником, что мчался, бессмертье оседлав.
В последний час безвестный, когда свершались сроки,Крылатый и бескрылый, и раб и властелин —Покорно уходили в кромешный мрак глубокий,Что всех веков древнее и глубже всех глубин.
Но сохранит ли этот густой, тяжелый хаосХотя бы знак случайный, хотя бы легкий следТого, что там кипело, боролось и свершалось,Тех битв и потрясений, которых больше нет?
Пусть дали недоступны, отрезаны, закрыты —Волне о чем-то шепчет летучий ветерок,А в водах отразились прибрежные ракиты,И в этом есть какой-то таинственный намек.
Из нового слиянья тумана с бездной черной —Опять возникнет жизни расцвет нерукотворный.
СЛЕПОЙ, БЕЗЛУННОЙ НОЧИ…
© Перевод А. Ревич
Слепой, безлунной ночи легла на землю тень.Хозяевам казалось, что пробил Судный день.Убежище порока — дворцов и замков стеныВо мраке задрожали и рухнули мгновенно.И вмиг развеял тучи победоносный шквал,Жратва застряла в глотке у тех, кто пировал.Все знатные персоны тотчас под стол свалились,Все принцы и принцессы от страха протрезвились.И лопнул смертный саван, и в треске полотна,Казалось, загремела восставшая волна.Народ сломал засовы и распахнул ворота.Повсюду рев потока и вой водоворота.И мраморные боги, низвергнутые в прах,Лежат кусками лавы, являя власти крах.А королю казалось, кошмар он видит странный,И разум прояснился у пьяного тирана.Как паруса — знамена. Толпа текла, текла,В потоке зарождалась и растекалась мгла.Дрожащему владыке мерещилось во мраке:Гигант пред ним шагает — в руке горящий факел.Так это, значит, правда! Совсем не сон, не бред!Дворец толпа штурмует. Где стража? Стражи нет!С петель срывая двери, ломая все преграды,Восстанье захлестнуло покои, анфилады.И за двухсотой дверью предстал перед толпойВ своем клозете личном король едва живой.
Трещат весы терпенья, полны до края чаши;В той чаше — кровь тиранов, а в этой — слезы наши!
ВЛАДЫКА СВОЕЙ СУДЬБЫ
© Перевод Н. Стефанович
Машины человеку в труде недоставало,И он ее придумал и сделал из металла.То был его мечтаний и помыслов итог.Машина заменяла десятки рук и ног.Она вспахала землю и запрудила реку,И новые просторы раскрылись человеку.Здесь мельницы и трубы, там домны, лесопильни,И провода разносят повсюду свет обильный.Теперь в края любые летит свободно голос,Чтоб знали все, как воля с преградами боролась.Уже поколебалось пределов постоянство —Исчезли расстоянья, окончилось пространство.И дома оставаясь — ты всюду и со всеми.Теперь беспрекословно тебе послушно время.Сместились измеренья, перемешались числа,И даже бесконечность на волоске повисла.Сегодня человека, от всякого бессильяУверенно уносят стремительные крылья.Он ищет новых знаний упорно, неустанно,И вот он погрузился в пучину океана.И скалы он проломит, и льдину, и кремень.Он может с края света вернуться в тот же день.Ни зной ему не страшен, ни вьюга, ни мороз.Земля — его отчизна, и небо с ней сплелось.Закуриваешь дома, но вьется, не растаяв,Дымок твоей же трубки уже у Гималаев.И смотришь ты спокойно в лицо любым задачам.Сумел бы ты пингвинам доставить хлеб горячим.Но стал ты Прометея наследником богатым,Когда тебе раскрылся непостижимый атом.Бесчисленные блага ты можешь дать вселенной,И можешь ты ее же дотла спалить мгновенно.
Ты был рабом покорным всеобщей злобы дикой,Так стань же наконец-то судьбы своей владыкой.
ПАРАД
© Перевод И. Миримский
В ночь, когда в своей каморкеЯ борюсь до самой зорькиС непокорными стихами,За окном, в дрожащей раме,Вьюгой вьются в легкой пляске,Словно выходцы из сказки,В шлемах, в разноцветных латахСонмы бабочек мохнатых,Мошек звонкие рои —Это все друзья мои.За радушный свет в окошкеМне приносят эти крошки,Мне, кто знал лишь поношенье,Свой привет и утешенье.Я вхожу в их мир крылатыйНе как нищий — как глашатай.Оттого и нет охотыПодниматься на высоты,Где руки не подают.Не роскошен мой приют,Но другого мне не надо,Бабочки — моя награда.В их причудливой державеПриобщен я к высшей славе,Вот одна в фате прозрачной,Королевной новобрачной,Предо мной, лаская взоры,Шелком огненным, который,Может, кто-то ткал с душойНа Медведице Большой.Хрупкая, как пепел тени,Нежная, как дуновенье,Вся воздушно-неземная,Как Офелия больная.
Голубков густая стая,Сизой тучей прилетая,Отряхает на весуСеребристую росу.Слышу всплески, щебет, шорох —То купаются в озерахСтаи ласточек прекрасныхВ одеяниях атласных.А в моем квадратном мире,Что самой вселенной шире,Поселились лани, кошки,Превращенные в сережки,Зубры, разные зверушки,Превращенные в игрушки,В нечто малое, другое,Но безмерно дорогое,Приколдованное словомПод моим кружиться кровом.Овцы, розовые свинки,Превращенные в росинки,Осы, пчелы и козявки,Превращенные в булавки.Все они, послушно-робки,Будто вышли из коробки,Будто вышитые шелком,Вьются, ползают по полкам.Комары, как на ходулях,Скачут весело на стульях.Ястреб, словно на бумаге,Чертит кольца и зигзаги.Появляются во мракеКириллические знаки,Знаки Древнего ЕгиптаС каменного манускрипта,И другие алфавиты,Ореолами увиты,С новой азбукой сплетаясь,Вяжут сказки дивной вязь.И сосут безмолвно звериСвет чарующий и серый.
Вдруг в стекло — короткий стук:То явился майский жук.Толстый, важный и суровый,Он в скуфье, в сутане новой.В широко раскрытой шубе,Словно сделанной из луба,С животом, свинцом налитым,Выглядит митрополитом.Вот похожий на орлаМотылек вокруг столаОблетел и, как подвескаОслепительного блеска,Как застежка для косынок,Сотканная из росинок,Замер на незримой нити.Люди добрые, взгляните,Как одет он прихотливоВ темный бархат в три отлива.И струится, слившись в трели,Звон жемчужных ожерелий.
Расточительство какое!Кто же дарственной рукоюСтолько разбросал, однако,Золота, эмали, лака,Янтаря и серебра,Столько ценного добра,Столько сказочных сокровищ,Что глазами жадно ловишьКрохотное существо?О, какое мотовство!
Собрались, единства ради,Все стихии на параде.Не страшись, мое перо,Что вокруг тебя пестроОт кружащихся стихий,Что вошли в мои стихи,От бесчисленных творений,Что стихам дают паренье.Первый луч блеснул — и вотСразу смолк весь хоровод.Ни дыханья, ни журчаньяВ этом каменном молчанье,Охватившем всю округу.Твари, чуждые друг другу,Воплотясь в слова поэмы,Словно звезды, стали немы.Что ж, душа, познала тыВ этом царстве красоты?Вижу я, из-под подушкиСмотрят косо три лягушки
СТАН-АТАМАН
