— Ничего, потом подтянем, — успокаивал его историк Дауят.
— Подтянуть можно историю, литературу, но ни в коем случае не математику. Большинству и так ничего не лезет в голову. Я считаю, что в нашем училище общественных обязанностей слишком много. Они мешают главному — учёбе.
— В училище нашей системы самое главное — хорошо обучить профессии и вырастить полезных обществу людей, — резко ответила заместитель директора Скуя.
Математик тяжело вздохнул.
* * *
— Что это за мода каждый день болтаться допоздна?! — ругался Найковский. — У матери вторая смена, посуда не мыта, ужин не готов.
— Через неделю в училище фестиваль Дружбы, мы готовимся, репетируем новые песни, — оправдывалась Байба.
— Пусть другие поют, а тебе надо быть дома. Так и скажи.
Байба промолчала.
Даумант ходил недовольный. Из-за репетиций в танцевальном кружке приходилось пропускать тренировки по боксу.
— Так ты потеряешь форму, — предупредил тренер Роберт Страут. — Не за горами городские соревнования на первенство среди юношей. Если хочешь победить, то…
— А что я могу поделать, если в училище дефицит мальчиков, — оправдывался Даумант. — Некому танцевать. И какого чёрта я связался с этим?!
— Что ты хватаешь меня, как клещами? — злилась Дезия на репетиции. — Синяки будут. Даце, я с этим сумасшедшим не буду танцевать.
— А я вообще больше не буду танцевать, и баста.
— Попробуй только подвести нас, тогда увидишь, — разгневалась Даце.
Настолько неразумным Даумант всё-таки не был.
* * *
У входа в Дом культуры профсоюзов развевались флаги всех республик. Барабанщики барабанным боем приветствовали гостей: будущих ткачей из Нарвы, портних из Москвы, Кутаиси и Вильнюса, строителей из Львова, туркменских девушек в пёстрых шёлковых платьях, загорелых дочерна азербайджанских парней — будущих нефтяников.
— На свете много слов, которые объединяют людей разных национальностей: Мать, Родина, Мир. Нас всех объединяет Дружба. Будет дружба — будет мир, будет мир — будет счастье! — директор училища Вия Артуровна Чолдере открыла фестиваль.
Дарить можно цветы, книги, вещи, но можно подарить и песню или танец. Каждая делегация гостей получила подарок, и сама не осталась в долгу.
— Мы у вас впервые. Забыли сувениры в гостинице, — смущенно признались парни из Тбилиси. — Ваш праздник нам очень нравится. Мы тоже устроим такой, заранее приглашаем вас.
Молдавский ансамбль исполнил последнюю песню Паулса. Она звучала немного непривычно, с южным темпераментом. Но самый большой успех имела исполненная литовцами на латышском языке песня «Вей, ветерок».
Долгожданный «огонёк» вторая группа устраивала в последний вечер фестиваля Дружбы. Привычный старый зал со сценой и рядами стульев вдоль стен выглядел весёлым и сказочно нарядным. Повсюду разноцветные ленты и шары. На празднично сервированных столах горели свечи.
— Музыка в порядке? — вновь переспрашивала Даце Байбу.
— Фирменные записи. Даумант позаботился. Другим брат не доверяет.
— Как красиво! — грузинские девушки от восторга захлопали в ладоши.
В сопровождении своего мастера прибыли парни — мебельщики со второго курса, все в тёмных костюмах и при галстуках, угодив строгому вкусу Майи Альбертовны.
Каждому гостю прикололи на грудь цветок, по которому он должен был найти свою партнёршу для танца и место за столом.
— Такое могут придумать только девчонки, — посмеивались парни.
— Василёк, где василёк? — стройный светловолосый парень изображал отчаянье, рассматривая всех девочек.
Вошла раскрасневшаяся Байба. Парень поспешил к ней, взял из её рук тарелку с пирогами.
— Познакомимся. Арнис — Василёк.
— Байба — Василёк.
— Ну и выдумали же вы. Когда придёте к нам на танцы, мы тоже приготовим знаки для знакомства, нарисуем на них табуретки, столы, стулья и другие наши изделия.
— Фиалка, дайте мне пирожок, пожалуйста.
— Ромашка, можно вас пригласить на танец?
Светлана, приколов себе на блузку алый мак, угрюмо смотрела на своего партнёра, маленького щуплого парнишку. Эта злая шутка была делом рук Дезии.
— Ешь, — предложила Света пирожок.
Парень нехотя жевал и молчал.
— Может, ты, сынок, хочешь танцевать?
— Я, мамочка, ещё не научился.
— Ничего, переживём.
Спустя минуту партнёр Светланы исчез, и вскоре она увидела его прыгающим в танце с одной из грузинок.
— Почему ты не танцуешь? — подсела к Светлане Кристина Яновна.
— Не с кем. Все мальчишки мне до подбородка.
— А с девочками из группы?
— Не хочется.
— Ну так нечего подпирать стены, помоги Инне убрать со столов и помыть посуду.
Светлана охотно принялась за работу. Вечер подходил к концу.
— До одиннадцати и ни минуты позже, — Майя Альбертовна была неумолима.
— У вас как в монастыре. У нас не так строго. Придёте, сами убедитесь, — сказал на прощанье кто-то из мебельщиков.
— Я познакомилась с мировым парнем, — делилась с подругами в общежитии Элита. — Сказал, что будет учиться дальше в Академии художеств. Девочки, я пропала, честное слово. Влюбилась по уши. Какие кудри, а глаза какие! Как он танцует!
— А мой Улдис как медведь, все пальцы отдавил мне, — вспомнила Инна. — Ну, ничего, я его выучу. Хвастал, что поступит в лесотехнический.
— А вы, глупые овечки, верите всему, что они заливают, — Светлана была настроена скептически.
— Дидзис и Улдис совсем не плохие. Мы весь вечер провели вместе. Они даже не курили.
— Притворялись святыми.
— Жаль, что «огонёк» так редко. Парни обещали пригласить нас к себе. Света, ты слышишь?
— Не буди, пусть дрыхнет. Уже поздно.
Элита долго лежала с открытыми глазами, переживая каждую минуту вечера.
Спустя неделю произошло ЧП. Двери общежития были уже заперты. Обитательницы триста двенадцатой комнаты готовились ко сну. Инна накручивала Элите волосы на бигуди. Светлана в постели бубнила заданное на завтра.
— Ой, жуть! — вдруг крикнула она. — Рука!
— Где?
— В окне. Я ясно видела.
— На третьем-то этаже? Тебе померещилось.
— Элита, — раздался голос от окна.
— Не открывай окно! Слышишь? — крикнула Светлана. — Вдруг это воры?
— Какие тебе воры?! Это же Дидзис и Улдис. Вот сумасшедшие! Залезли по пожарной лестнице.
Через минуту оба парня были в комнате девушек.
— Чао, а мы по вам соскучились.
Светлана молча натянула одеяло до подбородка. Элита смущенно запахнула халат.
Воцарилась неловкая тишина.
— Садитесь, раз пришли.
Улдис вытащил из кармана бутылку вина и кулёк с конфетами.
— Для знакомства. И чтоб беседа лучше клеилась, — пояснил он.
— Лучше уходите, — заговорила Светлана.
— Ну, чуть-чуть.
— Пусть остаются. Никто не узнает, — Элита умоляюще посмотрела на Светлану. Та демонстративно повернулась к стене и столовой накрылась одеялом. Ей хотелось плакать. Ради неё ни один парень не карабкался по пожарной лестнице на третий этаж. Но это бы ещё ничего. Никто даже ни разу не взял её за руку и не посмотрел ласково. Элита, счастливая, смеётся.
— Света, хочешь конфету?
— Спит.
— Если спит, пускай спит, — тихо пропел Улдис. — За нашу смелость мы заслужили вознаграждение.
— Герои нашлись!
— Отпусти, дышать нечем, слышишь?
— Тише! — Светлана расслышала шорох за дверью. — Убирайтесь быстрее, а то не поздоровится.
Несмотря на то, что со времени войны прошли годы и годы, комендант общежития Аполлинария Ивановна не раз во сне переживала ужасы той поры. Фашисты колотили в дверь, а она, связная партизан, спускалась по верёвке из окна второго этажа. Тогда удалось уйти. Аполлинария Ивановна в страхе проснулась. В дверь действительно стучали.
— Тётя Поля, тётя Поля! В триста двенадцатой комнате воры!
Наспех натянув платье, Аполлинария Ивановна кинулась на третий этаж. У дверей триста двенадцатой комнаты стояли несколько девушек.
— Мы ясно слышали мужские голоса.
Откуда могли взяться мужчины, если двери давно заперты? Видно, воры зашли днём и спрятались где-нибудь.
Аполлинария Ивановна подёргала за ручку. Дверь была заперта, но внутри кто-то возился. Вдруг на полную мощность зазвучал транзистор.
— Сейчас же откройте, — приказала комендант.
— Одну минутку, тётя Поля, — откликнулась Элита. — Света, ты не знаешь, где ключ?
Наконец, ключ нашёлся. В последний момент Светлана, выскочив из постели, схватила наполовину опустошенную бутылку вина. Пробки не было. Она заткнула горлышко пальцем и спрятала бутылку рядом с собой в постели.
Аполлинария Ивановна обыскала помещение, заглянула в шкаф и под кровать.
— Кого вы ищите, тётя Поля? — насмешливо спросила Элита. — Воров?
