Об успехе стали докладывать по инстанциям.
В оперативной сводке штаба Южного фронта от 26 июня 1941 г. формулировка была еще достаточно осторожной:
ОПЕРСВОДКА № 06/ОП К 20.00 26.6.41
ШТАБ ЮЖНОГО ФРОНТА ВИННИЦА
Карта 1000 000
Первое. В течение ночи и дня 26.6.41 г. на всем фронте противник активности не проявлял, за исключением района Скулени, где противник после полудня, получив подкрепление, вновь перешел в контратаку. Бой продолжается.
Нашими частями и пограничниками, по непроверенным данным, в районе Килиа-Поуэ форсирована р. Дунай (северный рукав), взято до 500 человек пленных. На остальном фронте без перемен.
Второе. 18-я армия — положение без перемен. Части армии продолжают сосредоточение.
Третье. 9-я армия — по всему фронту артиллерийская и пулеметная перестрелка. В районе Скулени идет бой с частями противника, перешедшими в атаку. Части армии совместно с пограничными частями форсировали р. Дунай в районе Килиа-Поуэ. На остальном фронте армии без изменений.
Четвертое. Погода ясная, сухая. Состояние дорог удовлетворительное.
Начальник штаба Южного фронта ШИШЕНИН Заместитель начальника Оперативного отдела ЛЯМИН
А 27 июня вся страна узнала из сообщения Совинформбюро, что «в ночь на 27 июня группа наших войск при поддержке речной флотилии форсировала Дунай и захватила выгодные пункты, 510 пленных (в том числе 2 офицеров), 11 орудий и много снаряжения».
Дата не была точной, но что поделаешь, считалось, что Совинформбюро должно сообщать о событиях, происходящих в последний час.
Командование Черноморского флота стало подумывать о развитии успеха. Причем тактика решения вопроса была той же, что и у командования флотилии перед первым десантом.
Только теперь уже вице-адмирал Октябрьский поручил контр-адмиралу Абрамову выяснить, как смотрит командование 14-го корпуса на возможность совместной — силами флота, армейских частей и Дунайской флотилии — наступательной операции с целью овладения черноморским портом Сулина.
Командование 14-го СК смотрело на возможность совместной наступательной операции по-прежнему. Егоров пояснил, что не имеет достаточных сил и средств, а чуть позже добавил, что провести десант «не позволяет общее положение на фронте».
Набег румынских мониторов
(27 июня)
Группа из 5 румынских мониторов, стоящая под Галацем, была самой большой головной болью командования Дунайской флотилии.
Еще в довоенном «плане действий войск Одесского военного округа по прикрытию госграницы» отмечалось превосходство румынской речной дивизии «как в количественном, так и особенно в качественном отношении (артиллерия, бронирование)».
Тогда же флагартом Дунайской флотилии Подколзиным были сделаны расчеты на бой мониторов флотилии с мониторами вероятного противника. И расчеты эти были неутешительными. Существовала лишь чисто теоретическая возможность пробить советскими 100-мм снарядами броню румынских мониторов — «при стрельбе с очень короткой дистанции и при встрече снаряда с броней под прямым углом». Более крупные, 130-мм орудия, не имевшие таких проблем, были только на «Ударном».
В такой ситуации значительную роль приобретала береговая артиллерия, вооруженная орудиями крупного калибра — 152- и 130-мм. Поэтому при первой же возможности из Одессы были переброшены орудия для еще одной батареи — 726-й. Баржи со 122-мм орудиями были первыми, разгруженными в Измаильском порту, как только он начал действовать.
Батарея была размещена недалеко от Измаила вблизи хутора Копаная балка. Командовал новой батареей капитан Кривошеев. Однако ввод батареи в действие задерживался, главным образом из-за недостатка соответствующих снарядов, которых не было на складах дивизии, а подвоз из Одессы затруднялся еще и тем, что всем идущим оттуда судам приходилось подолгу отстаиваться в районе Жебрияны, прежде чем удавалось проскочить румынские батареи под Периправой.
На случай появления мониторов на фарватере был разработан вариант их штурмовки истребителями 96-й эскадрильи. Для «чаек» были приготовлены 100-кг бомбы и соответствующие узлы подвески. 3 звена бомбардировщиков СБ из 78-й ОАЭ майора Бадербенкова 25 июня пытались обнаружить мониторы, но не смогли это сделать и сбросили бомбы на Галац.
Авиаразведке засечь их также не удавалось. На минные же постановки из-за их демонстрационного характера особой надежды не возлагалось.
Было ясно, что попытка введения в действие мониторов неизбежна и с увеличением успехов флотилии вероятность их применения все больше возрастала.
Гром грянул вечером 27 июня.
27 июня, после 21 часа, незадолго до наступления сумерек, на ФКП от командира Ренийской группы, с 724-й батареи и с расположенного у Рени поста СНиС почти одновременно поступили донесения о том, что со стороны Галаца показалась и идет вниз колонна мониторов противника. Одновременно по позициям Ренийской группы открыли огонь дальнобойные батареи из Галаца, Тулчи и Исакчи.
Немедленно был передан условный сигнал частям 14-го СК и береговой обороны.
Для удара по прорывающимся мониторам планом действий предусматривался вызов бомбардировочной авиации, но с учетом того, что она базировалась под Одессой, самолетам просто бы не хватило подлетного времени до наступления темноты. Но эскадрилья флотилии, базировавшаяся на аэродром Измаил-Кираклия, успевала долететь до цели засветло. Капитан Коробицын получил приказ направить на штурмовку все боеготовые истребители.
У артиллеристов вступила в действие плановая таблица боя, разработанная для координации огня ренийской группы кораблей, 724-й батареи и 99-го гаубичного артполка.
Для 724-й батареи цель была досягаема почти с момента обнаружения, и она открыла огонь первой. На ее НП, выгодно расположенном, находились и артразведчики гаубичного артполка.
Орудия мониторов и полевые гаубицы включились в огневой налет на пределе своей дальнобойности. Донесения от них поступали каждые две-три минуты, открытым текстом, и во всех сообщалось в общем-то одно: «Колонна мониторов продолжает идти вниз».
По мере уточнения данных выяснилось, что в колонне следуют только 4 монитора из 5.
Погрузка снарядов на монитор.
У командования появилась мысль бросить им навстречу для боя на короткой дистанции Ренийскую группу мониторов капитан-лейтенанта Кринова. Но при отсутствии среди них «Ударного» со 133-мм орудиями такой бой имел бы, скорей всего, фатальные последствия, а главное, ни при каком результате все равно не давал шансов на успех — из Тулчинского гирла в любой момент могли появиться еще два монитора.
По мере приближения мониторов по ним стали вести огонь с берега и воды все без исключения орудия, находившиеся в районе Рени. 96-я эскадрилья добралась до мониторов в полном составе до темноты и приступила к штурмовке, но тут выяснилось, что 100-кг бомбы успели подвесить меньше чем на половину истребителей.
Мониторы бойко отбивались от истребителей, но ни одной машины потеряно не было, хотя некоторые привезли довольно солидные осколочные пробоины в плоскостях.
Сообщений о причиненных противнику повреждениях ни с одного поста не поступало — бывшие австро-венгерские мониторы обладали высокой живучестью.
Противник неуклонно приближался к переднему краю, и это могло означать все, что угодно: от попытки разгрома группы Кринова до обстрела Измаила или плацдарма, либо высадки десанта.
В надвигающейся темноте быстро движущийся противник получил бы преимущество и при бое с 724-й батареей.
Скорей всего, складывающаяся ситуация ничем хорошим для флотилии бы не кончилась, так как все возможные меры к воспрепятствованию прорыва уже были применены и оказались недостаточными, но…
Через 8 минут после обнаружения противника ренийский пост СНиС передал:
«Корабли противника резко замедлили ход».
И еще через минуту:
«Корабли поворачивают назад…»
Пост, конечно, мог и напутать из-за надвигающихся сумерек и дыма от множества рвущихся на фарватере снарядов, но доклад с 724-й батареи подтвердил:
«Мониторы повернули все вдруг и легли на обратный курс».
Колонна начала уходить обратно к Галацу, сопровождаемая, пока позволяла дистанция, огнем береговой артиллерии. Ни один из мониторов не задымил и не потерял в ходе — причина, по которой противник прекратил прорыв, осталась такой же неясной, как и его намерения.
Скорей всего, сыграло роль выставленное 24 июня минное поле.
Попав под сосредоточенный огонь артиллерии, эффективность которого должна была возрастать с каждым километром, подвергшись штурмовке с воздуха, противник, очевидно, все-таки не решился форсировать в такой обстановке минный барьер, даже зная, что заграждение редкое. При таком плотном огне, ведущемся в видимости корректировочных постов, мониторы, очевидно, не рискнули идти через минное поле на малой скорости. А потом ведь пришлось бы форсировать его вновь, после боя, который еще неизвестно как мог окончиться…
