— Они могут убить чародея? — спросил я.
— Да, но это не самое страшное… — Никос задумался. — Есть вещи и похуже чем смерть!
Мастер Данте обернулся к нам и приложил палец к губам, Никос осекся.
— Он нас слышал? — спросил я, но молодой колдун не ответил.
Этой ночью мы не остановились на привал. Никос торопил скаутов, и мы сделали остановку лишь однажды, чтобы справить нужду.
За время нашего недолгого похода я ощутимо сбросил вес, но и окреп тоже. Провести целый день в седле стало для меня чем-то естественным, еще пару дней и я сам превращусь в кентавра, как мои товарищи скауты.
Однако, глядя на окружающих меня воинов, я понимал, что до них мне далеко, как до солнца. Время от времени они начинали какую-нибудь игру, чтобы хоть как-то развлечься. С невероятной быстротой они перебрасывались копьями или подобранными на земле камнями. Снаряды летали в воздухе с такой быстротой, что я начинал серьезно волноваться о своей безопасности. К счастью, меня они исключали из своих игр.
Время от времени кто-нибудь из воинов доставал из седельной сумки запасной лук, забрасывал его себе на шею и принимался его сгибать. Упражнение это было не из легких, так как луки скаутов, подобно лукам кочевников, были склеены из кости и десятков слоев сухожилий, придававшим им необычайную крепость.
Чтобы не выглядеть в глазах товарищей бездельником, я тоже придумал себе упражнение. Мой кавалерийский арбалет был довольно маленьким, идеально подходящим для боя верхом. Однако стальная тетива натягивалась с помощью маленького ворота, что делало мое оружие практически бесполезным в скоротечном конном бою. За то время, что я мог произвести два выстрела, лучники успевали полностью опустошить свои колчаны. Скорость и количество выстрелов одерживали верх над мощью и точностью.
В первый день я содрал пальцы в кровь, пытаясь натянуть тетиву руками. Моя спина и плечи жутко болели, а существенных успехов я не достиг. Глядя, как скалятся скауты, поглядывающие на меня, я даже не мог подумать о том, чтобы сдаться.
Понимая, что силы моих рук не хватает, я решил схитрить. Уперев арбалет в луку седла, я обоими руками взялся за тетиву. Хорошенько уперевшись в стремена ногами я откинулся назад, напрягая мышцы спины. С ласкающим слух щелчком тетива вошла в замок. Торжествуя, я поднял оружие над головой. Моя маленькая победа, конечно, осталась незамеченной, однако я был доволен.
Тренируясь подобным образом, я сократил время перезарядки в четверо. Результат был налицо, однако, я считал, что это еще не предел. Скаутов было трудно впечатлить, однако в следующем бою я смогу доказать что мое оружие тоже чего-то стоит.
На пятнадцатый день нашего похода ко мне подъехал мастер Данте.
— Покажи свои руки, — приказал он.
Я послушно протянул руки вперед ладонями вверх. Он посмотрел на мои сорванные мозоли и поломанные ногти и хмыкнул. Из-под плаща появилась его черная рука сжимающая пузырек из мутного стекла. Не спеша, откупорив сосуд, он сунул его мне под нос. Я понюхал.
— Это Каменная смола! — запах мне был не знаком. Мастер Данте кивнул. Он вылил по капле янтарной тягучей жидкости мне на каждую ладонь.
— Разотри хорошенько, — он показал мне как. Быстрыми круговыми движениями я принялся растирать мазь. Ладони не слиплись, как я опасался, очевидно, в состав смолы входили и другие компоненты.
Скауты столпились вокруг, с любопытством наблюдая за происходящим. Они одобрительно хлопали друг друга по спинам, показывая пальцами на бутылочку. Все что делал мастер Данте, неизменно вызывало у них бурный восторг.
Сначала мои ладони онемели, потом их словно опалило пламя и я, вскрикнув, затряс руками. Воины захохотали. На лице у мастера Данте мелькнула тень улыбки, кивнув, он пришпорил своего скакуна и поскакал вперед.
Это было удивительно! Я поднял руки к глазам. Ладони стали гладкими и мягкими. Все рубцы и мозоли чудесным образом исчезли, даже поломанные ногти стали ровными и блестящими.
— Похоже, сегодня твой день, — Никос подъехал ко мне. На его лице сияла широкая улыбка. — Редко хозяин снисходит до простых смертных!
Я все еще тупо смотрел на свои ладони.
— Не понимаю, Никос, — сказал я. — Все это и само бы зажило. Не стоило даже беспокоиться…
— Ты действительно не понимаешь, — Никос все еще улыбался. — Давай сюда свою руку.
Никосу, я протянул руку, не колеблясь. В мгновение ока он выхватил саблю и рубанул меня по протянутой ладони. Я закрыл глаза. Боли не было. Моя рука просто повисла как плеть от неожиданного удара. Боль придет позже, в этом я не сомневался. Сейчас я открою глаза и увижу безобразный обрубок! Мысли вихрем пронеслись у меня в голове.
Зачем Никос это сделал? Из ревности? Разозлился, что мастер Данте обратил на меня внимание? Может я сделал что-то не правильно? Может я чем-то оскорбил Мастера-Колдуна?
— Можешь открыть глаза, — в голосе Никоса звучала насмешка. — Ты все еще на этом свете.
Я послушно выполнил приказание. Собравшись с духом, приподнял руку к глазам. Пальцы были на месте. Удивленно я вытаращился на молодого колдуна.
— Королевский подарок, правда? — Никоса, очевидно, забавляла вся эта ситуация. — Каждая капля этой мази стоит твоего веса в золоте. Похоже, что у мастера Данте появился новый любимчик!
Мы опять скакали до самой ночи, а я все не мог отвести восхищенного взгляда от закутанной в плащ спины Мастера-Колдуна. Для меня все еще оставалось загадкой, чем я сумел заслужить подобную честь. Вместе с тем, изменилось и отношение скаутов ко мне. Со стороны, вроде, ничего не было заметно, но я почувствовал, что что-то изменилось в их взглядах, в их голосах, когда они ко мне обращались.
Похоже, что они стали относиться ко мне как равному, без прежнего покровительственного превосходства.
В караул меня назначили в третью стражу, и я был безумно горд. Обычно в третью стражу назначали опытных воинов, а новичков, вроде меня, только в первую. Пожилой скаут растолкал меня в назначенное время и мы, быстро собравшись, сменили уставших товарищей.
Луна значительно похудела за время нашего путешествия, и ее неверного света едва хватало на то, чтобы лишь слегка посеребрить вершины дальних холмов, меж которыми лежали озера непроницаемой тьмы.
Старый скаут, по имени Маш, был моим напарником. Запрокинув голову к небу, он принюхался к легкому южному ветру. Нюх у него был как у собаки, так что ни один вонючий кочевник не смог бы проскользнуть мимо нас незамеченным под покровом ночи.
Мне же выпало следить за подветренной стороной. Я уселся поудобнее, слегка расфокусировал зрение, чтобы не утомлять глаза.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
