- Послушайте, Мелетти, уж не собираетесь ли вы читать подряд всю адресную книгу? Ближе к делу.
- Короче, она известила пол-Рима, что вся детвора здесь, в Трулло. А теперь об этом узнали и все остальные. И вот из всех кварталов города на нас идут мамаши, господин генерал, идут батальонами, полками, целыми дивизиями!
- И вы только сейчас нам об этом докладываете, болван!
- Всё случилось в минуту, господин генерал. Моя жена, уж если ей что втемяшится в голову, становится прямо-таки социально опасным элементом!
- Диомед, я Дедал. Приём.
- Я Диомед. Что там у вас ещё? Приём.
- Женщины, господин генерал. Прорвали оцепление и теперь со всех сторон штурмуют холм. Взялись неизвестно откуда, словно разъярённые фурии. Быстрым шагом идут вверх по склону, точь-в-точь стрелковые цепи, и кличут своих детей. Приём.
- Этого следовало ожидать, - заметил кто-то в комнате. - Противник связал нас по рукам и ногам. Он знал, что делает, заманив к себе детей. Он свёл с ума матерей и таким манером без единого выстрела поставил нас на колени. Надо было с самого начала разбомбить неопознанный объект, вот что надо было делать!..
- Ладно, пошли смотреть... - сухо сказал генерал.
Все, как один, встали и двинулись к выходу, словно только и ждали приказа.
- А вы нет, - сказал начальник полиции Мелетти. - Вы арестованы. Будете знать, как жениться на социально опасных элементах.
- Как же так? Кто, как не я, поднял тревогу? И потом, у меня тоже дети, они там, наверху! Имею же я право...
- Вы арестованы - и баста. Ещё скажите спасибо, что хоть дочка-то ваша в безопасности в больнице.
А Рита в эту минуту была не в больнице, а на седьмом небе. С блаженным видом она вгрызалась в глыбу обжаренного миндаля величиною с диван, а Лукреция, беленький мальчик и прочие друзья по больнице награждали её признательными взглядами. Разговаривать было некогда, обо всём говорили взгляды. В царившей вокруг суетне все держались вместе и тихо-мирно поедали доставшуюся им пещеру, а если кто находил какое-нибудь особенное мороженое или залежь засахаренных фруктов, то, не переставая жевать, попросту махал в ту сторону рукой.
Но вот шумной толпой набежали всклокоченные мамаши, словно дело шло о срочном спасении их чад от пожара или землетрясения, и тут поднялось что-то невообразимое.
- Карлетто! Роберто! Пинучча! Анджела! Андреа!
Крики, возгласы, отчаянные призывы. А потом - шлёп! шлёп! - пошли первые подзатыльники: это мамаши начали находить своих сорванцов, с головы до ног обмазанных сливками.
Синьора Чечилия разыскивала Паоло, а вместо него наткнулась на Риту и с такой силой притиснула её к груди, что у дочки только косточки затрещали.
- Доченька, радость моя! Ты разве не была в больнице?
- Как же не была, смотри, - отвечала Рита, указывая на окружавшие её пижамы, халаты и ночные рубашки, испачканные шоколадом и сладким кремом.
- Добрый день, синьора, - вежливо сказала Лукреция. - Не хотите немножечко торта?
- Попробуй, мама, - подхватила Рита. - Можешь мне поверить, он не отравленный. Разве я когда-нибудь говорила тебе неправду?
Синьора Чечилия не без опаски понюхала кусок торта. Хозяйка она была превосходная, толк в сластях понимала и просто не могла нанюхаться. Наконец нюх и зрение уступили очередь вкусу.
- Ах, какая прелесть! Кто его приготовил?
Словом, синьора Чечилия начала с удовольствием уплетать торт, и её примеру последовали тысячи мамаш вокруг, а их отпрыски захлопали в ладоши, как обычно сразу же забыв про подзатыльники.
- А Паоло? Где Паоло? - спросила синьора Чечилия.
Да вот он, Паоло. Похоже, он один из всех не ел. Сытый и довольный, он словно профессорский ассистент шёл с обходом по торту.
- Мама!
- Паоло, сыночек мой!
- А вот профессор, который сделал этот торт.
- Приятного аппетита, синьора.
- Замечательно, профессор, поистине замечательно! Это шедевр, а не торт!
Профессор Икс теперь и сам стал склоняться к такой мысли. При виде тысяч детишек и мамаш, которые за обе щеки уплетали даровое угощение при последних отблесках дня, на его глаза набегали слезы. Ни один удачный эксперимент не доставлял ему такого блаженства, как этот неудачный. Вот как, бывает, мы учимся на ошибках.
Медленно надвигался вечер. Кучками, одна за другой, дети и их мамаши стали спускаться вниз. Почти каждый нёс под мышкой большой кусок торта: жёны думали о мужьях, внуки о дедушках и бабушках. Одни дети вспомнили о своих любимых собаках и кошках, другие о комнатных канарейках. Торт уже не был похож на самого себя, его окружность быстро отступала к центру, а там уж и серёдка зазияла пустотой, и от торта остались лишь островки шоколада, кучки марципана да лужицы ликёра.
- Угощайтесь, угощайтесь, - говорил профессор Икс. - Всё забирайте, не обижайте меня.
Тут только и заявились на холм солдаты и пожарники, блюстители порядка и полицейские агенты, и каждый получил свою долю, причём каждый пробовал торт уже после женщин и детей.
- Вперёд, ребята! - призывал профессор Икс. - Вперёд на торт! Там, внизу, залежалось ещё несколько центнеров. Вперёд, господин генерал, угощайтесь, не стесняйтесь. Потом я вам всё объясню. Не забывайте только о своей синьоре и детках!
Но эта рекомендация была излишня: синьора и детки генерала были тут как тут. Словом, торта досталось всем, за исключением профессора Росси и профессора Теренцио, которые оправлялись от испуга в больнице.
Изрядный кусок достался синьору Мелетти, когда синьора Чечилия, Рита и Паоло пришли вызволять его из-под ареста.
И мне тоже достался кусочек, я пришёл последним, но как раз вовремя, чтобы услышать во всех подробностях, как было дело.
Рано или поздно торт достанется всем. Это будет тогда, когда торты станут делать вместо бомб.
