Читаем без скачивания Страна овец - Илья Шумей

Буммм!!! Дверь содрогнулась от удара, но не поддалась ни на миллиметр. Сам не знаю почему, но меня данное обстоятельство определенно порадовало.

Только сейчас я обратил внимание на пиджак, лежавший на стуле рядом с дверью. Это был не мой пиджак.

Медленно, словно опасаясь кого-то вспугнуть, я обернулся.

Потом так же медленно и осторожно поднял вверх руки.

Мои глаза буквально впились в маленькое черное отверстие направленного мне в лоб ствола тяжелого пистолета. Я не дышал, и даже мое сердце, кажется, перестало биться. С трудом, через силу, я смог-таки проследить взглядом дальше, вдоль забрызганного кровью рукава, чтобы посмотреть на владельца оружия.

Если бы я мог, то поднял бы руки еще выше или вообще, превратился бы в статую. И испугало меня не строгое мужское лицо, не спокойный, почти равнодушный взгляд серых глаз, не плохо скрываемое белой рубашкой мощное мускулистое тело. Леденящий ужас вызывал видневшийся из-за расстегнутого ворота краешек небольшой овальной татуировки на груди.

Перфект!

– Страшно? – неожиданно вежливо осведомился он.

Я попытался что-то ответить, но вместо слов смог лишь икнуть и нервно дернуть головой, изображая утвердительный ответ.

– Похоже, что он действительно без червей в голове, – прокомментировал Перфект мои судороги.

– Подвинься, Паш, – донесся вдруг из-за его спины еле слышный хриплый шепот, – я хочу взглянуть.

Громила немного сместился в сторону, продолжая держать меня под прицелом, и я увидел сидящего у стены старика. Не узнать его было невозможно, даже несмотря на то, что его внешний вид довольно сильно отличался от того, что показывали по телевизору и печатали в глянцевых журналах.

Лицо Председателя было даже не пепельно-, а почти цементно-серым. Левой рукой он держался за свой бок, и вокруг его пальцев по белоснежной сорочке расплывалось влажно поблескивающее алое пятно. Сквозь искривленные мукой губы прорывалось сипящее тяжелое дыхание. По кровавым следам на полу можно было проследить, как его тащили от двери. Единственное, что еще продолжало жить на его лице, так это глаза – внимательные и пронзительные.

– Да, он чист, – кивнул старик, – убери пушку, Паш, не нервируй человека понапрасну.

– У меня все равно патроны закончились, – я даже не успел заметить, как пистолет мгновенно и беззвучно исчез в кобуре.

– Тебя как зовут, парень?

– Олег, – я вздрогнул, когда в запертую дверь снова кто-то ударил с той стороны, – а что здесь произошло? Где мы? Я ничего не помню.

– Это из-за сотрясения мозга, – пояснил старик, – тошнит?

– Есть немного.

– Извини, но у нас не было другого выбора, – иссохшее тело сотряс кашель, между пальцев скользнули темно-красные, почти черные струйки, – объясни ему, Паш, я не могу…

– Мы находимся в эвакуационном выходе из «Золотого быка», – заговорил телохранитель, – на Председателя Лиги было совершено покушение.

– Покушение!? А при чем здесь я?

– Ты – один из тех, кто пытался его убить.

– Я!? Убить!? – отозвавшаяся эхом боль в голове заставила меня стиснуть ладонями виски и немного убавить громкость, – вы с ума сошли! Мы планировали небольшой пикет, заготовили кратенький список требований, только и всего!

– Это от вас уже не зависело. В ваши головы была забита программа на убийство, причем не только в ваши, а в головы почти всех посетителей ресторана. Вы попали под воздействие чрезвычайно сильного Корректора, способного действовать удивительно быстро, крайне эффективно и при этом чертовски скрытно. Мы ожидали нападения, готовились к нему, но, видимо, недостаточно тщательно, – телохранитель оглянулся на раненого босса, – один удар я все же пропустил.

– Ничего, Паш, все нормально, – прохрипел Председатель, – главное, что поставленная цель достигнута.

– Какая цель? – продолжал недоумевать я.

– Ты, – Перфект снова повернулся ко мне, – ты – единственная ниточка, что может вывести нас на организатора этого и других покушений. Так что постарайся оправдать принесенные жертвы, ведь Председателя ранили именно в тот момент, когда я тащил твое бесчувственное тело к выходу.

– Что вы такое несете!? – я уже начинал терять самообладание, – какая еще ниточка!? Я ровным счетом ничего не знаю и ничего не помню! Вы что, всех собак на меня теперь навесить хотите!?

– Тише, тише, – охранник примирительно поднял перед собой руки, хотя их вид, в засохших бурых потеках, меня не особо сильно успокоил, – никто ничего на тебя навешивать не собирается.

– Тогда что вам от меня нужно? Объясните же, наконец!

В запертую дверь снова ударили, и наши головы дружно повернулись к ней. От стены рядом с дверным проемом откололся кусок штукатурки и упал на пол, разбившись в крошки.

– Боюсь, что сейчас не самый подходящий момент для объяснений, – буркнул Перфект, – времени у нас не так много. Они скоро ворвутся сюда.

– А кто там, за этой дверью? – поинтересовался я.

– Люди, жаждущие моей смерти, – объяснил Председатель, – так что нам надо убираться отсюда и поскорее.

– Каким образом? – я завертел головой, в первый раз за все это время осмотрев место, где очутился.

Помещение было похоже на станцию метро в миниатюре – небольшая платформа с парой подпирающих потолок колонн, простенькая скамейка посередине и черный полукруг входа в тоннель на дальней стене.

– Вон на том вагончике, – Паша указал рукой на небольшую кабинку, стоящую у края платформы, – он вывезет вас к подножию скалы. Если все работает как надо, то там вас уже будут ждать полиция и спасатели.

– Вот спасибо! – саркастически усмехнулся я, – только полиции мне сейчас и не хватало!

– Ничего они тебе не сделают, не волнуйся! Тем более что других вариантов все равно нет.

– И что значит «вас»?

– Я останусь здесь и постараюсь задержать толпу насколько смогу. Иначе они могут догнать вагончик и довершить начатое, ведь он едет не особо шустро.

Очередной удар сотряс несчастную дверь и поднял в воздух облако цементной пыли.

– Надо спешить! – телохранитель склонился над Председателем, намереваясь взять того на руки.

– Обожди, Паш, – прошептал старик, жадно хватая ртом воздух, – я боюсь, что не дотяну до…

– Что же делать?

– Мне нужен Посыльный, чтобы кое-что передать…

– Но кто?

– У нас нет выбора…

Они повернули головы и оценивающе посмотрели на меня.

– Сынок, подойди-ка ко мне, – поманила меня дрожащая рука.

– Зачем? – настороженно нахмурился я.

– Я должен передать тебе кое-что.

– Что еще передать?

– Да подойди же, не бойся! Или тебя тащить силой?

Оказаться в лапах Перфекта мне совсем не светило. Я подошел к сидящему у стены Председателю и опустился на корточки, стараясь не наступить в растекающуюся по полу кровь.

– Я слушаю, – он был от меня на расстоянии вытянутой руки, и я смог рассмотреть его как следует. Как и следовало ожидать, в действительности Председатель Лиги выглядел совсем не так, как на обложках журналов или в телевизионных репортажах. Лишенный толстого слоя обычной ретуши, он оказался обычным сухоньким старичком, лицо которого покрывали пигментные пятна, особенно заметные в силу мертвенной бледности, а жиденькие остатки волос на висках растрепались и торчали в разные стороны.

Единственное, что осталось неизменным, так это его глаза. Их бездонную глубину и внутреннюю силу были не способны передать в полной мере ни глянцевая полиграфия, ни телеэкран. Их взгляд манил и завораживал, манил и завораживал…

Пауза начинала затягиваться.

– Вы что-то хотели мне сказать, – не вытерпел я.

– Что? – встрепенулся Председатель, – а, ладно, неважно. Пора уносить ноги!

Я отступил в сторону, и Перфект, бережно, как младенца, поднял раненого старика на руки. Тот застонал, хватаясь за кровоточащий бок, его лицо исказила болезненная судорога. Опередив охранника с его ношей, я подбежал к вагончику и распахнул перед ним дверцу. Уложив своего хозяина на сиденье, громила склонился над ним, ожидая дальнейших указаний.

– Спасибо, Паша, – слова были еле слышно сквозь свистящее частое дыхание, – ступай.

Перфект сжал худую костлявую руку Председателя в своих огромных ладонях.

– Прощайте, – прошептал он, после чего наклонился и с удивительной и совершенно неожиданной для него нежностью поцеловал старика в лоб.

Выходя из вагончика, он жестом поманил меня за собой.

– У него повреждена печень, – негромко объяснил он мне, отведя в сторонку, и время от времени поглядывая на запертую дверь, в которую продолжали колотить с той стороны, – ему осталось жить считанные минуты.

– Что же делать?

– С этим, увы, уже ничего не поделаешь. Забирайся внутрь, и отправляйтесь – там единственная красная кнопка на панели. Разбей стекло и нажимай.

– Но как же…

– Давай, двигай! – Перфект развернул меня к вагончику и подтолкнул в спину, – и постарайся нас не подвести.