Конечно, я прислушался к ее совету. И чтобы исправить свой промах, придумал игру. Когда мы втроем ездили по городу в машине, Кристинка должна была читать вывески. Если она правильно складывала слово из букв, мы с Аллой громко кричали «Ура!» Помню, едем по Рязанскому проспекту, а Кристинка, наморщив лобик, старательно читает:
— «А», «пэ», «тэ», «е», «кэ», «а»… «Апэтэекэа»? Неправильно? А как? Ой, не подсказывайте, сама догадалась! Аптека!
— Уррра! — вопим мы с Аллой на два голоса. Девочка счастлива.
Так мы и жили. Алла называла меня «Сашечкой», я ее — «Пугачевочкой», а Кристинку — «Кристалликом».
Кристине очень нравилось приезжать к нам на Вешняковскую. В таких случаях мы устраивали домашние обеды. Моим фирменным блюдом была утка, приготовленная в гриле. Девочка любила смотреть, как вращается освещенная лампами тушка. Она называла гриль — «телевизор для утки».
Как-то мы с Кристинкой и тоже попали в телевизор. Аллу пригласили на концерт в телестудии Останкино. Мы поехали вместе. Оказалось, что по замыслу устроителей петь она должна была прямо из концертного зала. Она пела, обращаясь к нам. Но тут возникла непредвиденная ситуация. Кристинка была частью образа одинокой женщины с ребенком, а я никогда не позиционировал себя как ее муж. Потом на телевидение посыпались письма — «Кто этот длинноволосый рядом с Пугачевой»?
Лето Кристинка проводила вместе с бабушкой в домах отдыха, то на Оке, то в ближнем Подмосковье. К ним с Зинаидой Архиповной присоединялась и моя мама, приезжавшая из Питера.
Однажды я взял Кристину с собой на съемочную площадку. Мы должны были снять очень эффектную сцену — автогонки, на которых разбивались машины. «Мосфильм» закупил для этого десяток автомобилей. На них носились каскадеры под руководством Саши Микулина, делавшего потрясающие трюки в «Берегись автомобиля», «Невероятных приключениях итальянцев в России» и «Дорогом мальчике». Так мы пытались материализовать на экране фантасмагорический сон главного героя. По утренней Москве летят черные «Волги», выталкивают друг друга с дороги, переворачиваются, падают с высоты. Эпизод снимался на мосту и требовал тщательной подготовки, которая изрядно затянулась. Кристинка все время спрашивала: «Когда же будут съемки? Когда?»
Наконец все выстроили, можно приступать. Я обращаюсь к группе: «Начинаем по команде „Мотор!“» А сам сажаю Кристинку в режиссерское кресло и говорю:
— Вот тебе мегафон, нажми на эту кнопочку и кричи: «Мотор!»
— Зачем? — удивляется она.
— Так надо, — отвечаю я и обращаюсь к группе:
— Внимание! Приготовились! Тишина!
Киваю ей. И Кристаллик как закричит тоненьким голосочком:
— Мотор!!!
И началось! Машины помчались на сумасшедшей скорости, начали сталкиваться, переворачиваться. Девочка сначала страшно перепугалась, ведь это по ее команде началась такая катавасия. А когда через минуту все внезапно закончилось, она, в полном очумении, выдохнула:
— Вот это кино!
Глава пятнадцатая
Мои друзья, ее друзья
Мы часто проводили время с друзьями и знакомыми. Одни были из моего окружения, другие — из окружения Аллы.
Боярский
Как-то выходим из «Балалайки», так мы называли ресторан Дома композиторов, и я обнаруживаю, что заднее колесо моих «Жигулей», стоящих на парковке, проколото. Чертыхаясь, достаю из багажника запаску, домкрат, начинаю поднимать машину.
В это время на пороге «Балалайки» появляется мой давний друг — д’Артаньян всея Руси — Михаил Боярский. Он тоже там отдыхал и вышел покурить. Мы с Мишей все детство провели в одном доме на Гончарной улице в Ленинграде. Он на первом этаже в квартире двадцать один, а я на втором — как раз над ним, в квартире двадцать три. Родители категорически запрещали Мише со мной общаться. Я был хулиганом и «грозой» Гончарной, а он из интеллигентной семьи замечательного артиста дяди Сережи Боярского.
Родители хотели сделать из сына музыканта. Поэтому Мишка с большой черной папкой для нот таскался в музыкальную школу, а все ребята с нашего двора ходили в общеобразовательную № 153. Ну, как это можно было ему спустить?! Вот я и лупил его, благо был старше. У мальчишек по глупости такое бывает.
А потом, через много лет, когда стал режиссером, пригласил на «Мосфильм» на главную роль в своей картине, сказав: «Прости, Миша, за то, что отравил тебе счастливое детство…»
И вот теперь у «Балалайки» мы слышим: «Алка, Сашка, чем вам помочь? Давайте машину подниму».
С этими словами Миша ложится на асфальт, залезает со стороны багажника ногами вперед под «Жигули» и пытается отжать их на руках, как штангу. Домкрат срывается, машина, у которой снято заднее колесо, кренится, ползет и полностью накрывает кузовом Боярского, припечатывая его к земле.
Мы с Аллой замираем, потрясенные. Только что на наших глазах погиб народный кумир. Я уже представляю заголовки в завтрашних газетах: «Под колесами машины Пугачевой и Стефановича погиб Михаил Боярский».
Срывая кожу с пальцев, бешено кручу домкрат, поднимаю машину. И что вы думаете? Боярский вылезает из-под нее без единой царапины. Вот что значит настоящий мушкетер! Миша отряхивается, машет нам рукой и скрывается в глубинах ресторана.
А мы стоим с открытыми ртами.
Резник
К нам в компанию попадали разные люди. Илья Резник, к примеру, который по стечению обстоятельств был женат на моей хорошей знакомой, одесской красавице Регине Гриншпун. С Региной мы перезванивались, и она просила меня помочь ее Илюше с какой-нибудь работой.
Однажды ему повезло: Пугачева поругалась с Леней Дербеневым (о причинах ссоры речь впереди), а я, как раз, решил вставить в свою картину «Пена» новую сочиненную Аллой песню. Чего не сделаешь для любимой жены! Мы вспомнили про Резника.
Илья, бывший артист Театра имени Комиссаржевской, занимался тогда литературной поденщиной: сочинял пародии, тексты для капустников и кис под унылыми ленинградскими дождями.
За несколько лет до этого он написал для Пугачевой текст к одной песенке, но Алла категорически отказывалась с ним работать. А Резник спал и видел, как бы восстановить с ней сотрудничество. Я вызвал его в Москву и в гостинице «Мосфильма», он сочинил текст «Поднимись над суетой».
Сейчас Резник рассказывает, что Стефановича Пугачевой сосватали Зацепин с Дербеневым, наговорили с три короба о великом режиссере… Без ложной скромности скажу — это еще что! Один поэт даже гением меня назвал. Вот! Привожу этот шедевр с сокращениями, так как он довольно многословный:
АЛЕКСАНДРУ СТЕФАНОВИЧУ — РЕЖИССЕРУ И ЧЕЛОВЕКУ
Оркестры! Расчехляйте трубы!Греми, декабрьский барабан.Сыграй в честь Саши фугу, Шуберт!Спой «Колесо», Бабаджанян!Скворец, трудяга ежедневный,Идей ты полон до ушей.О, режиссер мой сладкопевный,Висконти наш и Эйзенштейн.Ревут Израиль и АнтантаВ сей день, почти что юбилей:— Мудрец, он так похож на Канта!Он очень умный. Как еврей.Он одевается «по фирме».Он свеж. Он чист. Он мыслью нов.И слышал я, что на «Мосфильме»Ему завидует Сизов!Мон шер — пример для поколений.Он тот, который поведет.Как он грассирует?! Как гений!Он Михалкову руку жмет…И т. д., и т. п. в том же духе.
Автор — Илья Резник.
Гарин
Некоторые сцены фильма «Пена» я снимал в Сочи. Алла тоже приехала туда, чтобы мы могли вместе отдохнуть. К тому же, она решила дать в городе несколько концертов. Мы жили в гостинице «Жемчужина». К нам приходил в гости наш друг Леня Гарин. Он, как вы помните, был свидетелем на нашей свадьбе. Гарин вместе со знаменитым джазменом Георгием Гараняном написал музыку к моему первому фильму «Вид на жительство», он же, в свое время, познакомил меня с Соней Ротару.
И надо же было такому случиться, чтобы в номере прямо напротив нашего люкса поселилась бывшая жена Гарина — певица Жанна Горощеня, которая ушла от Леньки к какому-то бандиту! Когда они с Гариным столкнулись в коридоре, тот пригрозил: «Если будешь тут крутиться, я тебя убью». Конфликт усугублялся тем, что Леня требовал у жены встречи со своим ребенком, а урка заявлял, что теперь он отец ребенка.
Через несколько дней нашего друга нашли на улице с проломленной головой. Самое поразительное, что последние часы своей жизни Леня провел вместе с нами. В порт зашел теплоход «Грузия», и его капитан, очень любивший артистов, пригласил нас к себе в гости. Сначала поужинали, а потом пошли играть в корабельное казино.
Поскольку «Грузия» ходила в заграничные круизы и возила интуристов, на ней стояли игровые автоматы и работало настоящее казино. Как только корабль попадал на территорию СССР, все это хозяйство закрывалось, но для дорогих гостей капитан на один вечер запустил «одноруких бандитов». Мы все попытали счастья. Но именно Гарин сорвал джекпот! Дернул за рычаг, и в лоток обрушился поток жетонов. Штук двести-триста. И хотя обменять их на деньги было нельзя, Леня радовался, как ребенок. Никогда не забуду, как он кричал: «Ребята, я выиграл! Я выиграл!» Если бы он знал, что его ждет…
