проводимой в Империи Орденом Матерей программы нейрогенетической селекции. И её ждало прекрасное будущее, но произошла трагедия. Её мать – офицер Исследовательского Корпуса Космогаторов, пропала без вести во время одной из экспедиций дальнего поиска. Это событие полностью изменило жизнь Латоны. Отец – входящий в десятку лучших в Империи конструкторов биореакторов, спустя десять циклов после пропажи мамы познакомился на одном из научных семинаров с Дорой, которая тоже несколько циклов назад потеряла мужа, бывшего офицером Корпуса Разведки. И спустя полтора цикла они заключили официальный союз единения. Они решили сосредоточить усилия на воспитании уже имевшихся троих дочерей и отказались от рождения общего ребенка.
По мере взросления и прохождения тестирований стали формироваться профили профессионально-личностных ориентаций сестёр. Геспера делала успехи в области молекулярно-генетического биосинтеза и уже к 19 циклам развития имела несколько информ37 в области производства метаболических ресурсов разного профиля, включая пищевые. Совместно с её учителем – мастер-исследователем Высшей Эддубы38 Раусом – она первая описала технологию синтеза пищи, способную изменять её структуру с учётом эмо-энергетических состояний проводящих синтез операторов. Что вплотную приближало синтет-продукты по полезности и вкусовым параметрам к аналогам, выращенным вручную, по древним методам. Ещё одним из её достижений стало совершенствование технологий создания саморастущих строительных блоков с поддержкой биоминерализации для обустройства среды обитания на Марсе. Это позволило реализовать строительство зданий и сооружений с использованием местной почвы в сочетании с состоящими из диазотрофных цианобактерий и нитевидных грибов синтетическими лишайниками. Лишайники позволяли склеивать марсианский реголит в саморастущие строительные блоки и модифицировать их в элементы зданий и мебель39.
Эгла постепенно увлеклась технологиями нано-молекулярной сборки, реконструкции и морфинга. И к своим неполным 17-ти циклам развития тоже имела несколько информ в области создания новых типов материалов. Особо её увлекало создание мета-материалов, способных к морфингу под воздействием психоэнергетического спектра тех живых существ, которые взаимодействовали с изделиями из этих материалов. Особое внимание научного сообщества привлекли две её информы – в одной описывалось создание покрытий для мест сна и принятия пищи, способствующих усвоению пищи и энергии окружающей среды и ускоряющих восстановление психоэнергетики и регенерации тканей, а во второй приводились способы создания материалов, способных повышать свои прочностные и термостойкие характеристики за счёт использования психоэнергетики владельца. Это открывало возможности для повышения эффективности защитных свойств экзоскелетных скафандров и комбинезонов воинов сил планетарной обороны и космодесанта.
Латоне же с детства нравилось нейронить40 и смотреть голографические фильмы про звёздные путешествия. В 5 лет она стала изучать физику и математику, чтобы понять, как работают ГИМП. А в возрасте 8 лет ей попалась нейрокнига, в которой описывалось, почему атланты сознательно ограничили и жёстко контролировали применение технологий генетической инженерии и направленного нейрогенеза41. Неконтролируемые модификациий людей, привели несколько сотен лет назад к так называемой «великой чистке» – войне немодифицированных (как они себя называли – «чистой крови», или просто «чистые») с модифицированными. Те называли себя метагомами, а «чистые» звали их модификантами, или просто нелюдью.
Метагомы превосходили обычных людей во всём. К тому же многие из них были отпрысками богатых и влиятельных людей, которые хотели навсегда закрепить превосходство своих родов над остальным человечеством. Поэтому у метагомов были значительные ресурсы. И неизвестно, как бы всё повернулось и не ждало ли обычных людей уничтожение, или рабство, если бы именно среди «чистых» не родились два гения, один из которых открыл нейродеструкционное излучение, а второй – т.н. «вирус чистоты». Нейродеструкторы разрушали нейронные связи – и оказалось, что чем больше и сложнее были эти связи, чем сложнее и совершеннее была морфология мозга, тем сильнее действовало нейродеструктивное излучение. А «вирус чистоты» был 100% контагиозен, очень стоек к факторам воздействия внешней среды и 100% летален для любого человека, имеющего в геноме более 3% отклонений от человеческого стандарта. Передавался этот вирус всеми способами, имел значительный – от 10 до 14 дней – скрытый период инкубации в организме, где он поселялся в сердце, лимфе и головном мозге и поэтому в течение первой недели диагностировать его можно было только взяв у человека пункцию сердечной ткани, лимфатических узлов, или мозговых оболочек. После завершения инкубации в обычном человеке вирус вызывал лишь лёгкую простуду, проходившую за пару-тройку дней безо всякого лечения. А у модификантов болезнь развивалась агрессивно и стремительно – в течение 2-3-х дней вирус проникал во все ткани заразившегося и гарантированно вызывал внутренние кровотечения и некроз тканей. Но автор вирусана этом не остановился. Он создал генетически модифицированные бактерии и грибки, которые имели симбиоз с «вирусом чистоты». И если вирус погибал, то погибали и они. Но если вирус начинал бурное размножение, то и они тоже, вызывая обширную сочетанную инфекцию. В результате все модификанты погибли. Также были ликвидированы все учёные, занимавшиеся генной инженерией и нейромодификациями. И был принят всеобщий меморандум о запрете экспериментов с человеческим геномом и нейроморфингом.
Однако спустя полторы сотни лет, когда атланты стали активно обживать Солнечную систему и столкнулись с фаэтами, появились исключения из правил, потому что возникла необходимость усилить атлантов в преддверии возможной космической войны. И именно тогда вышел из подполья и постепенно занял свои позиции Орден Матерей.
Атланты и раньше знали о существовании фаэтов, а те наверняка знали об атлантах, но в силу ряда причин до некоторых пор ни та, ни другая расы не стремились к контактам. Конфликт начался со столкновений в зоне добычи полезных ископаемых на спутниках Марса, где атланты основали небольшую базу. Фаэты тоже решили добывать минеральные ресурсы на Фобосе и Деймосе. И в первые стычки были вовлечены члены геологоразведочных партий земных и фаэтских добывающих компаний. После появления первых жертв с обеих сторон партии стали прикрывать вооружённые патрули. Дальнейшая эскалация конфликта не заставила себя долго ждать. Начались боевые действия и появились первые пленные.
Тогда и выяснилось, что у фаэтов в передаче нервных импульсов участвует не натрий, а литий, и поэтому они в среднем в два раза быстрее людей. Это делало схватки с ними – что персональные, в рукопашном или огневом бою, что на космических и планетарных боевых аппаратах – очень трудными даже не смотря на превосходство атлантов в технике. Вот тут и проявился Орден Матерей, и призвал начать программу Великой Селекции. И спустя пять лет после начала войны Совет Верховных Лидеров Атлантиды разрешил – с минимальным перевесом в два голоса – отменить некоторые из запретов на генетические и нейроморфные изменения. А чтобы это не привело к новой войне за «чистоту крови», при Совете Верховных Лидеров создали специальный
