– Спеши, дед, Шницель Глюкозу на части рвет! – прозвучало из Юркиного живота.
Потапыч испуганно рванулся, но спохватился и крякнул:
– Вот это да!
– Теперь я тоже кое-что понимаю, – гневно сдвинув брови, сказал Лев Иванович. – Разоблачили голубчиков! Мы сидели в комнате, разговаривали, а эти жулики прыгали по двору. Я пожаловался Ксении Авдеевне на недомогание, и вдруг со двора послышался вот такой же противный голос: «Сыночек, поставь себе на ночь клистир!»
Игорь Тарасович вскользь, как бы про себя заметил, что это лечебное средство иногда хорошо прочищает мозги и посему коллеге Черемушкину следовало прислушаться к мудрому совету старухи.
Коллега Черемушкин тут же возразил, что такое средство помогает не всем. Так, коллеге Ладье не удастся прочистить мозги, если даже он изведет на клистир целое озеро.
Коллега Ладья яростно запыхтел трубкой, но Машенька властно приказала враждующим сторонам прекратить перебранку и обратила наше внимание на подозрительное поведение козла Мармелада.
– По-моему, он жует какую-то ткань, – с тревогой сказала она.
Мы с Антоном вспомнили про свою оставленную на берегу одежду и со всех ног бросились к козлу.
Мы застали Мармелада в тот момент, когда он приканчивал мою тенниску. Не успел я как следует осмыслить свои убытки, как Антон издал горестный вздох: одна штанина его новых полотняных брюк была намертво выведена из строя. После инвентаризации мы недосчитались еще двух носков и шнурков из моих туфель.
Преступного козла привязали веревкой к березе и на три дня посадили на хлеб и воду. А брюки Ксения Авдеевна укоротила на полметра, и Антон мужественно носил их до самого отъезда.
АНТОН НЕ XОЧЕТ ПОПАДАТЬ В СЕТЬ
– А теперь давайте уточнять, что мы умеем делать, – сказала Машенька. – Утвержденное меню – щи со сметаной, котлеты с картофельным пюре, компот. Какие будут соображения?
Я однажды видел, как соседка варила компот, и высказал уверенность, что сумею справиться с этим делом. Антон прикинул свои возможности и сказал, что готов возложить на себя бремя дегустации пищи. Это, по его мнению, единственное, что он может делать с полной отдачей сил. Когда обед будет готов, добавил Антон, он просит нас не стесняться и смело звать его из беседки, где он планирует лежать в кресле-качалке и сладко дремать.
Машенька охотно согласилась с этим вариантом, но в порядке личного одолжения попросила Антона вымыть раньше горячей водой кастрюли, очистить ведро картошки, порезать лук и нашинковать капусту.
– А что будет делать этот тип? – завопил Антон.
– Миша? – хладнокровно спросила Машенька. – У него тоже пустяковая работа. Он принесет из ледника говядину, провернет ее через мясорубку, вымоет сухофрукты и под моим руководством приготовит творог на ужин. Ну, за работу.
– За работу, за работу, – проворчал Антон, начиная драить мочалкой кастрюлю. – А может, моя индивидуальность протестует? Может, у нее другие духовные запросы?
Когда я вернулся из ледника, Машенька внушала:
– Ничего не поделаешь, вашей индивидуальности придется перечистить эту кастрюлю. Видите грязное пятно?
– Здесь нет никакого пятна! – упрямился Антон.
– И все-таки оно есть.
– Вы бюрократка! – зарычал Антон. – Я буду жаловаться! Я напишу на вас анонимку!
– После того как вычистите эту кастрюлю, – поставила точку Машенька. – Миша, вы умеете обращаться с мясорубкой?
– Конечно, – поспешил ответить за меня Антон. – У них в редакции при помощи мясорубки рецензируют произведения молодых авторов.
Маша оказалась незаурядной стряпухой. Она ловко сбила фарш, и котлеты одна за другой летели на сковородку. Антон сосредоточенно чистил картошку, и эта работа настраивала его на философский лад. Он долго молчал, но чувствовалось, что в недрах его мозга рождается глубокая мысль. Так оно и произошло.
– Я сейчас думал о том, – проникновенно сообщил Антон, – что истинное призвание человека можно обнаружить чисто случайно. Люди часто проявляют удивительную близорукость, принимая профессию за призвание. Вот вы, Маша, уверены, что смысл вашей жизни в том, чтобы лечить больных, то есть из здоровых людей делать беспомощных инвалидов? Миша тоже видит цель своего существования в том, чтобы случайно не пропустить на газетную полосу рассказ начинающего пенсионера. Между тем подлинное ваше призвание – делать котлеты.
– А ваше, Антон? – спокойно спросила Маша, орудуя у плиты.
– О, мое призвание в другом! – высокопарно ответил Антон. – Я призван мыслить и дерзать, созидать и изменять мир. Мне предопределено свыше творить, изобретать, рождать идеи и воплощать их в жизнь. Когда лет через тридцать в серии «Жизнь замечательных людей» выйдет моя биография, она будет начинаться словами: «Великий инженер-строитель Антон Полухин, автор легендарного проекта…»
– …типового курятника, – подсказал я.
– …плотины Чукотка – Аляска, недавно скончавшийся от…
– …удара коровьего копыта, – вставил я.
– Вы себя обманываете, Антон, – сказала Машенька, – а это худшее из заблуждений. Вы рождены, чтобы чистить картошку. Именно здесь вас ждет признание благодарного человечества.
– Нет, тут меня не поймут, – проговорил Антон. – Что ж, и теща Архимеда заставляла зятя чистить овощи. Она говорила, что из Архимедова закона при всей его гениальности нельзя варить суп. Но великий ученый отвечал ей так: «Удались, о женщина, и оставь меня в покое. Сегодня не Восьмое марта!»
– У вас, Антон, никогда не будет тещи, – сказала Машенька. – Я просто не представляю, что найдется девушка, которая согласится выйти за вас замуж.
Антон проницательно посмотрел на Машеньку. Поединок взглядов продолжался несколько секунд, после чего Антон торжествующе изрек:
– Маша, вы хитрый человек! Сейчас вы солгали. Про себя вы думали совсем другое!
– Что же? – с любопытством спросила Машенька.
– Могу процитировать дословно: «Интересный и умный парень этот Антон. Нужно постараться завлечь его в свои сети!»
– Какая чушь! – возмутилась Машенька.
Я осторожно снял с плиты котлеты, на которые Машенька перестала обращать внимание, и тихо вышел во двор. Из кухни доносился голос Антона:
– Можете на это не рассчитывать, дорогой эскулап, я уже трижды срывался с крючка и выработал иммунитет. Я вас разоблачил, мадонна. Думаете, я не вижу, какое счастье вам доставляют затуманенные взгляды уважаемого маэстро Льва Ивановича и томные вздохи Зайчика, который при вашем появлении мгновенно глупеет и не может связать двух слов?
– Разве? – невозмутимо сказала Машенька.
Антон засмеялся.
– Не надо поправлять волосы, они у вас и так в порядке. И чепчик на месте. И не смотрите на меня столь ясными удивленными глазами – приберегите свои стрелы для Миши, что, впрочем, тоже бесполезно.
Я не выдержал и заглянул в окно. Машенька молча улыбалась и вызывающе смотрела на Антона.
– Какого черта вы сверлите меня своими буравами? – фыркнул Антон. – Я же сказал, что это бесполезно!
Машенька вздохнула, сделала шаг вперед и застенчиво сказала:
– Антон, скажите, пожалуйста, я… Правда, я красивая? Ну, посмотрите на меня внимательно!
Антон отпрянул назад.
– Тигрица выпустила когти! – в панике воскликнул он. – Бегите, олени, прячьтесь, антилопы!
Машенька рассмеялась и отошла назад к плите.
– Можете не прятаться, – с иронической гримаской сказала она. – Вы меня нисколько не интересуете.
– Опять лжете, – весело констатировал Антон. – Впрочем, ничего удивительного: профессиональная привычка. Как говорил один великий сердцевед – только женщины и врачи знают, что ложь необходима и благотворна.
– Между прочим, – заметила Машенька, – картошку чистят только один раз. С очищенного клубня кожуру можно не снимать.
– Ч-черт! – выругался Антон. – Это лишний аргумент в пользу моего тезиса о вредном влиянии женщины на мыслящего человека. Да, кстати, – торжествующе добавил он, – если вы котлеты будете жарить в кастрюле с супом, они вряд ли станут вкуснее!
Машенька всплеснула руками и начала половником вылавливать котлеты из кастрюли. Антон усмехнулся, поднял таз с шелухой и, мелко перебирая ногами, засеменил во двор. Как только он вышел, Машенька быстро выхватила из карманчика юбки маленькое зеркальце, внимательно изучила свое отражение и показала ему язык. Потом оглянулась, взялась пальцами за полы халата и провальсировала вокруг плиты.
За обедом нас все хвалили и по предложению Бориса наградили памятными медалями Робинзона Крузо первой степени, которые Зайчик не поленился вырезать из картошки.
Вечером, когда мы уже лежали в постелях, Антон неожиданно сказал:
– Какой я все-таки благородный, чуткий и отзывчивый! Ты всю жизнь должен стирать мои носки за то, что я поехал с тобой. Эта тигрица наверняка бы вонзила в тебя свои когти… Ты слышишь?
