— Ну что застыла, пошли на выход. Друг же в беде не бросит — безумно красивый Рома, это я думаю нетрезвой частью, подхватывает меня под локоть.
И та же нетвердая часть моего сознания, сплетает пальцы, когда мы движемся из клуба. Я пропускаю тот момент, что надо контролировать себя и не смотреть на него. Смотрю же.
Хмельные пары во стократ, усиливают мои ощущения. А перед байком, опасный предел накрывает как паутиной. Сетью ложится, стягивая липкими путами. И я поддаюсь, по-моему глупо улыбаясь, и делая зарисовки на полотне своей памяти.
Грубые ботинки, черные джинсы, блестящая пряжка на ремне и черная футболка в обтяжку под косухой. Еще цепочка на шее блестит, отражая неон на вывеске и свет фонарей возле клуба.
Твердый подбородок, родинка над губой, ее я не вижу, но знаю что есть. Еще выше. Четкие скулы и нос с небольшой горбинкой. Возвращаюсь к плотным губам. А если его поцеловать, наверно очень приятно. Попробовать хочу.
Резкий взмах ресниц и главное оружие направлено на меня. Глаза. Не светло карие, а хищные, как у тигра. Сожрет меня. Так смотрит, как будто этого хочет. Не поеду с ним.
— Милана, садись — протягивает мне руку.
— Неа-а — указываю пальцем на блестящую громадину возле него — Я на такое не сяду.
— И что ты предлагаешь? До дома далеко — ой, а я еще Семена подбивала, тащиться. Стопе Ромашова, ты же звонила брату, а как тогда?
— А как ты здесь оказался? — подозрительно спрашиваю.
— Додумалась, парня среди ночи вызванивать, я его на улице перехватил — присаживаюсь на бордюр, стягивая пыточные колодки с ног. Моргаю, когда вспышка перед глазами пролетает.
— Какого лешего ты делаешь?! — щурюсь, от очередного блеска камеры телефона.
— Отличный кадр, так и назовем анимешка с градусом.
— Да пошел ты! Вот обязательно всегда так мерзко себя вести?
— Я милый Ми, ми-и-лый — так точно, твоя милота, сейчас клубами валит от черной кожанки и монстра за спиной.
— В каком месте покажешь — ляпаю и по его глазам вижу, что только этого и ждет
— Не надо!! — закрываю руками лицо, как будто он сейчас начнет, расстегивать ширинку. Хотя кто его знает.
— Поехали, алкашня, прокачу тебя на своем друге. Знаешь, как на нем можно..- замолкает и снова глазами как телекинезом передает.
— Опять твои пахабные намеки.
— Ездить Милана, а ты что подумала? Я на нем только езжу — да хрен тебя знает, чем ты на нем занимаешься.
Снимает свою куртку и надевает на меня, застегивая спереди, потом обхватывает мое лицо, запрокидывая.
Всматривается, касается носом, я приоткрываю губы от неожиданности, но он не сближается. Почти. Только дыхание. Общее. Но не касается. Губами. Хочу. Сердце делает кульбит, и как шальная танцовщица, заходится в чечетке, ударяя каблуками по легким. Стук… стук. пропускает… и… вздох…
Я отстраняюсь от неприкрытой жажды в его глазах. Зачем он так смотрит? Как на источник, который готов осушить до песчаного дна. Зачем?
Хватаюсь за плечи, когда сажусь. Он убирает, заставляя, прижаться близко, обнять за талию. Тесно. По внутренней стороне бедер трется джинса, а горячая кожа под тканью футболки, так и просится забраться и потрогать.
Грозный рык и зверь в прыжке вырывается на свободу, взлетая по черной полосе. Потоки воздуха по краям тела, режут прохладными струями. Фонари и неон ночного города пролетают как радуга, меняя соцветие, в переливах текут, энергетическим зарядом сливающихся вывесок, без перерыва.
Охватывает безумством полета от этой скорости. Меня несет, и я вжимаюсь крепче, продавливая пальцами тугую плоть. И хочется еще плотнее прильнуть. Ближе…
Такая мощь вокруг. Воздух … Метал под ногами. Холодный. Жжет..
Мускулистое тело в руках… Внутри… Передо мной… Грубая, жесткая…Звериная сила…
Поддастся тебе, если сам захочет, но никогда не станет ручным. И мне мало воздуха, отклоняю голову назад и закрываю глаза. Кружится… кружится…
И это анти гравитация, тут нет атмосферы, открытый космос, без кислорода.
Байк останавливается. А я захвачена, в плену всех ощущений. Держусь за Рому, не отпускаю. Дышит также часто, не снимая ладоней с руля. Мы в единении необъяснимом. Слились в одно целое.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
Проехавшая машина, вырывает из этого транса, неподдающегося никакой логике. Слажу с небольшой заминкой, Рома помогает, придерживая и отводит глаза, уставившись в плитку на тротуаре. И ничего не случилось, но в воздухе висит неловкость. Смотреть по сторонам безопасней, чем на него.
Мы возле круглосуточного кафе. Домой же ехали, с недоумением поглядываю на Рому.
— Что? — говорит, когда я глазами вожу туда, сюда — Я голодный, а дома шаром покати
— Будешь знать, как ссорится с домработницей — тычу самодовольно, зная всю нелюбовь к общепиту.
— Я с тобой не ссорюсь, и что за странное понятие, ты же не уборщица — еще не хватало, у тебя прибираться, достаточно и готовки набегами. Ну, вроде как спокойно проходит, деньги и правда хорошие.
— Я так обобщаю, а кто я? Шеф повар на дому.
— Вроде того, до звезд мишлена не тянешь, но есть можно — получает шлепок от меня
— Да вкусно, вкусно боец — и добавляет — Живой пока, значит не травишь Я первые блюда на соседском коте тестировал, он доволен, теперь каждый день возле квартиры ждет — открывает дверь с поклоном, приглашая войти. Шут. Не жалко животное.
Заходим и я осматриваюсь. Первое, что бросается в глаза, это лампы по всему периметру потолка на длинных стрежнях. Столы в три полосы, коричневого цвета, сервированы посудной бирюзой… Мощу свою пятую точку на кожаный диван, и с явным довольством озираюсь по сторонам. Официантка подходит за заказом
— Что будешь?
— Огромный бургер и лука побольше — Рома со странным выражением проходится по мне.
— Два бургера, без лука и зеленый чай — жмет на слово лук, и дарит взгляд с многозначительной улыбкой. Можно подумать, я с тобой целоваться, собираюсь. Не дождешься.
Когда приносят заказ и нежная булка, посыпанная сверху кунжутом, тает на языке, мешаясь с остротой от каждого ингридиента, очередная вспышка бьет перед лицом.
— У тебя что, память лишняя в телефоне? — бурчу, вытираясь салфеткой.
— Кадр третий, довольная анимешка — невозмутимо отвечает и снова фоткает, когда показываю ему язык.
Пока молча, поглащаем еду, я не спускаю глаз с Ромы и так и жду, когда закончится все это нетипичное поведение.
— Хватит пялиться, вид такой, как будто ждешь, что я на тебя кинусь.
— Вообще-то жду.
— Не жди, сказал же друзья — смотришь ты совсем не дружески, но начинать словесный батл, в котором победа будет не за мной, не стоит.
Перемирие в нашей схватке временно. Один щелчок и гадкая личина, попрет из него во всей красе. Поэтому молчание-золото. Беру со стола чашку чая и отворачиваюсь к окну. И снова кадр с эпитетом: Задумчивая Анимешка.
Прохлада на улице резонирует с уютом кафе, озноб пробегает по голым ногам. Из окна проезжающего такси летит знакомая песня, и я в каком-то не уходящем драйве подхватываю.
— Я люблю тебя, как в самых попсовых мотивах.
— Самых зачитанных книгах, а не в ютуб.
— Я веду тебя, как клятвы на стенах в подъезде.
— Помнишь рисунки созвездий.
— Теперь одна на тату … На тату…(1)
Чуть с перехватами тяну, подпевая Рома, зажимает уши.
— Боже Ми, выключай, это же адское музло в твоем исполнении.
— Да пошел ты! Все настроение испортил — дуюсь как рыба-шар, его извиняющийся!!! Вид, в момент схлопывает меня обратно. Ну что ж ты такой красивый, чуть не добавила слово сука и прикусила язык, списав это на увлечение реперами.
— Не обижайся, ты, правда, стремно поешь.
— Да знаю, ну что ж теперь, если душа просит — зацикливаюсь на слове тату, еще звучащим аккордом в голове
— Еще душа просит татушечку — приподнимаю подол, обводя бедро. Рома одергивает, матерясь втихушку и приплетая мои гороховые трусики. К чему бы, на мне черные танго.
— Правда хочешь? — спрашивает, отходя, и убирает руки в задние карманы.
