Читаем без скачивания Призраки зла - Роберт Ричардсон

— Гус. Это Люэлла Синклер. Извините, но случилось такое, что… В ночном «Стэндард» написано, что в метро убита женщина. На второй странице. Она была моей хорошей подругой… знаете, я буду в магазине до шести, а потом поеду домой, мой телефон 228-01-42. Позвоните мне, как только сможете.

Положив трубку, Люэлла Синклер снова перевела взгляд на газету, лежащую на столике рядом с телефоном. Это был ночной выпуск, где помещают информацию о новостях, которые случились слишком поздно, чтобы попасть в предыдущий вечерний. Она купила следующий номер, чтобы посмотреть, не будет ли там новых подробностей, но в нем повторялись те же три абзаца под заголовком «В ПОИСКАХ СВИДЕТЕЛЕЙ СМЕРТИ В МЕТРО».

Полицией установлена личность женщины, погибшей под поездом центральной линии метро на станции Тотнэм Корт Роуд. Ею оказалась Кэролин Оуэн, издательница, проживавшая на Шеппард Гарденз, Холланд Парк.

Миссис Оуэн, пятидесяти лет, руководившая издательством «Скимитер Пресс», расположенным на Кинг Стрит в Ковентгардене, была замужем за Тедом Оуэном, президентом рекламного агентства «Оуэн Грэхэм Меткалф» — ОГМ. Однако, по слухам, супруги разошлись.

Ее смерть пока квалифицируется как несчастный случай, но представитель полиции заявил:

— Инцидент произошел в час пик, и я уверен, что некоторые покинули место происшествия до появления полиции. Просим отозваться всех очевидцев происшествия.

На самом деле информации было собрано больше. Соседи Кэролин Оуэн показали, что она жила одна, с тех пор, как разошлась с мужем. О ее личной жизни известно было мало. «Скимитер Пресс» специализировалась на детской литературе, брошюрах по садоводству без применения минеральных удобрений и кулинарии. Не для печати полицейский сказал, что, должно быть, кто-то ее столкнул под поезд, а потом запаниковал, осознав содеянное. Безусловно, ничто не говорило о самоубийстве. Новый репортер, которому хотелось произвести на шефа благоприятное впечатление эксклюзивным сенсационным материалом, выходящим за рамки полицейских отчетов, не сумел обнаружить ничего особенного. Он старался, как мог, распушить свой материал, но помощник редактора, которому надо было втиснуть сообщение и заголовок крупным шрифтом на шесть сантиметров, вырезал все, кроме основных моментов. Один малозначительный факт не вошел: в 1968 году Кэролин Оуэн была на последней вечеринке Барри Кершоу.

Потрясенная смертью подруги, Люэлла Синклер пыталась проанализировать свои подсознательные иррациональные ощущения. С точки зрения логики недавний разговор о Барри Кершоу и смерть Кэролин Оуэн были простым совпадением. Разговор заставил ее задуматься, начать вспоминать людей, которые были причастны к смерти Барри, и вновь задаться вопросом, что же тогда в действительности произошло.

Здравый смысл подсказывал, что ей и раньше приходилось читать о смерти людей в метро. Одни случайно падали под поезд, другие сознательно выбирали этот кровавый и отчаянно-надежный способ покончить с жизнью. Но кого-то могли и столкнуть. Это такой простой метод убийства. Среди десятков свидетелей, которые, однако, все сосредоточены на поезде, беспокоясь, окажутся ли двери напротив них, когда он остановится. Люди начинают маневрировать, чтобы встать поудачнее, при этом возникает легкая толкотня, но в такие моменты никто ни на кого не обращает внимания. Достаточно упереться твердой рукой в спину тому, кто и сам подался вперед, затем начинается паника, люди стараются отпрянуть назад, возникает всеобщее замешательство, раздаются крики. При этом может ускользнуть масса людей, и среди непричастных остается незамеченным и преступник. Если только полиция не обнаружит мотивов, получается совершенное убийство, благополучно квалифицируемое как несчастный случай.

— Думай, Люэлла, — сказала она себе. — Самоубийство исключается. Кэролин приходила на обед всего две недели назад, восторгалась одним своим новым автором, собиралась выбрать в конце года время для отпуска, шутила о своей новой прическе: «Дорогая, правда я не буду выглядеть смешной? Я ведь еще не такая старая, а?» Она была просто счастлива. Так что это не самоубийство, а ужасный несчастный случай, и полиция права. Глупо вообразить, что…

Дверь служебного помещения приоткрылась.

— Мисс Люэлла, пришла леди Пенелопа.

— Спасибо, Эмма. Иду.

Люэлла Синклер сделала глубокий вдох, заставила себя улыбнуться перед зеркалом на стене. К дочери герцога, пришедшей подобрать себе весенний гардероб, необходимо отнестись со всем вниманием, но в последующие три часа, за которые ей удалось распродать одежды на три тысячи фунтов, мысль о Кэролин Оуэн и Барри Кершоу ни на минуту не покидала ее.

— Вы помните Люэллу Синклер? — небрежно спросил Малтрэверс, наливая в бокал Дженни Хилтон последнюю порцию «шабли». Завтрак удался, она расслабилась за разговорами о театре, музыке и фильмах шестидесятых годов, насмеявшись с Малтрэверсом над поведением и манерами шестидесятников. В те времена их поведение служило образцом раскованности, а сейчас казалось смешным и претенциозным, каким в шестидесятые они находили манеры двадцатых годов, и те и другие стали уже достоянием истории.

— Люэллу Синклер? Кажется, нет. А должна? — наморщила лоб Дженни Хилтон.

— Необязательно, — ответил он. — Она была одной из той многочисленной тусовки. Работала у Джилли Хейнз.

— А, я помню Джилли Хейнз. Она мне сделала совершенно потрясающее платье для церемонии вручения Оскаров в Голливуде. Оно у меня еще где-то лежит. Носить его, наверное, уже нельзя, но выбросить абсолютно невозможно. А эту Люэллу я все равно не помню. А почему вы спрашиваете?

— Я недавно ее встретил. У нее магазин на Кингз Роуд — всего в нескольких минутах ходьбы отсюда, и Тэсс — одна из ее покупательниц. Она взяла меня туда с собой из-за моей кредитной карточки. Я мимоходом сказал, что собираюсь к вам, и она заметила, что когда-то вас знала. — Ложь содержала достаточно правдивых деталей, чтобы казаться безукоризненным объяснением. Дженни Хилтон пожала плечами.

— В лицо я, может быть, ее и узнала бы, но имя мне ничего не говорит.

— Она назвала и еще кое-какие имена, — продолжал Малтрэверс, доставая сигареты. Он предложил Дженни сигарету и наклонился через стол, чтобы ее поджечь. — Был еще какой-то Ларри, нет… — Зажигалкой пришлось щелкнуть пару раз, прежде, чем показалось пламя, — Барри… Барри Кершоу.

Он не упустил ее реакции только потому, что сидел очень близко и был готов к наблюдению. Сигарета, устремленная кончиком к пламени, на момент задрожала, тревога в глазах вспыхнула и потухла. Малтрэверс опустил глаза, зажигая свою сигарету, внешне невозмутимый.

— Барри Кершоу? — Дженни затянулась, и, выдыхая дым, сразу же закашлялась. — Извините, я курю послабее. Нет, я его не помню. А кто еще?

Малтрэверс отвернулся и, поймав на себе взгляд официанта, сделал движение, как будто что-то пишет у себя на ладони, давая таким образом понять, что просит счет.

— Других имен не помню. Еще Дон Кэрри, кажется. И… Линда Шарп?

Он лихорадочно раздумывал, наугад называя имена знакомых журналистов. Дженни Хилтон могла не помнить Люэллу Синклер, но исключено, чтобы она могла забыть Кершоу, она же была свидетельницей на дознании. Значит, она лжет. Он переменил тему, как будто вопрос был несущественный.

— Во всяком случае, Люэлла передавала привет, — сказал он. — Завтрак был прекрасный, но я не хочу злоупотреблять вашей любезностью. Благодарю вас за интервью. Насколько я понимаю, с вами договаривались, что покажут его вам перед публикацией. Откровенно говоря, меня это не особенно радует, но я смирился, потому что очень хотел с вами познакомиться. Если вас что-нибудь не устроит, позвоните прямо мне, чтобы мы могли договориться.

— В редакцию?

— Нет. Не забывайте, я независимый журналист. Я дам вам свой домашний телефон. — Он вытащил из бумажника старую квитанцию за бензин и нацарапал номер на обратной стороне. — Вот пожалуйста. Я никак не соберусь заказать себе визитные карточки.

— Не думаю, что могут возникнуть какие-нибудь проблемы. — Она положила бумажку в сумочку. — Интересно, как вы его напишете.

— Можно проводить вас домой?

— Спасибо, не нужно. Я должна еще кое-что купить… — Она сделала паузу, пока Малтрэверс, расплачиваясь, положил на поднос тридцать фунтов, знаком показав официанту, что разницу между этой суммой и указанной в счете он может взять себе. — Я тоже хочу поблагодарить вас. Вы сделали процедуру менее мучительной, чем я ожидала. Теперь мне остается поволноваться только из-за завтрашней фотографии.

— Это не проблема, — заверил он, поднимаясь из-за стола. — Фотографы «Кроникл» получают призы по всему городу. Расслабьтесь и предоставьте им делать свое дело.