должен проводить ее в милицию.
Автобус остановился. Катя вошла через заднюю дверь. Внутри все было такое чистое, футуристичное, практически как в мерседесе: кожаные кресла, тонкие телевизоры, показывающие рекламу, открытые люки на крыше автобуса. Катя села у окна справа на одиночное кресло, лыжную палку постаралась убрать из прохода, чтобы она никому не мешала. В салоне кроме нее еще ехали трое пассажиров, все они сидели спиной к ней. Мужчина привалился к окну. Две женщины разговаривали между собой. Никто не обратил на Катю внимания, кроме кондукторши. Женщина в синей спецовке подошла к Кате и протянула ей какой-то аппарат со светящимся экраном. Катя уставилась на него, пораженная и не понимающая, что с этим делать.
– Женщина, оплачивать будем? – спросила кондукторша.
– Понимаете, – начала Катя, – тут такое дело, я попала в неприятную ситуацию, я… Меня… Можно я…
Она не успела закончить вопрос, как кондукторша пристально посмотрела на Катю, а потом сказала:
– Че, опять? Понятно все.
Она махнула рукой, развернулась и пошла к водителю.
Катя застыла с открытым ртом, провожая кондукторшу взглядом. Катя подумала, что сейчас автобус остановится и водитель попросит ее выйти. Кондукторша что-то сказала водителю, тот посмотрел в зеркало заднего вида, а затем отвернулся. Кажется, Катя ему была не интересна.
Тогда Катя немного расслабилась и всмотрелась в пейзаж за окном. Там проплывали дома, все совершенно разные, какие-то совсем простые, какие-то гигантские, на вид очень дорогие.
Автобус замер на перекрестке. В салоне наступила тишина, и Катя расслышала слова кондукторши:
– Он же оставлял нам номер, на случай, если мы ее опять встретим, позвони-ка…
Загорелся зеленый. Автобус тронулся, двигатель взревел, и голос кондукторши утонул в шуме. Водитель снова посмотрел в зеркало заднего вида на Катю. К этому моменту Катя уже обнаружила, что каким-то чудом она видит намного лучше без очков, поэтому она давно сняла их и держала в руках, вместе с дневником. Водитель достал что-то из кармана и передал кондукторше. Она приложила эту штуку к уху.
Катя все поняла. Это была рация, и кондукторша сейчас сообщала похитителю, что нашла сбежавшую. Возможно, на одной из остановок ее будет поджидать машина с тонированными окнами, как у Надиного бойфренда, где можно спрятать женщину, предварительно связав и заткнув ей рот кляпом.
Катя отвернулась к окну, но боковым зрением наблюдала за кондукторшей.
Одна женщина обернулась к Кате, внимательно осмотрела ее, потом с презрением отвернулась. Что-то шепнула сидящей рядом женщине.
Кажется, пора бежать.
Кондукторша отдала рацию водителю. Автобус остановился. Вошли двое мужчин. Катя вскочила и бросилась к выходу. Кондукторша что-то крикнула. Двери закрылись и прижали Катю. Она закричала и рванула вперед. Она буквально выпала на дорогу, содрала локти и колени, ударилась челюстью о каменистую обочину, прикусила язык. И застонала. Рот наполнился железным и мерзким привкусом крови. Падение выбило из глаз, казалось бы, высохшие слезы. Дневник лежал в пыли, а очки вообще куда-то пропали. Но лыжную палку Катя держала крепко.
Кондукторша крикнула:
– Женщина, вам не эта остановка нужна!
Но откуда она знает, какая ей нужна остановка, если Катя сама не знает?
Катя поднялась, схватила дневник и пошла прочь.
Из автобуса выскочила кондукторша и крикнула:
– Женщина, постойте!
Катя не останавливалась.
– Сбежала, – сказала кондукторша, потом повернулась к водителю: – Ну и хрен бы с ней, не наша забота. Поехали.
Двигатель зашумел, и автобус покатил дальше по дороге. Катя остановилась, обернулась, проводила его взглядом. Сердце в груди трепетало. Сколько же ей еще придется пережить сегодня ужасов? Почему они на нее охотились? Зачем она им? Почему нельзя ее просто отпустить?
Катя хотела заплакать, но слез больше не было. Ужасно хотелось пить. Ужасно хотелось почистить зубы, изо рта несло, и Катя сама чувствовала эту вонь. А еще она чувствовала, что у нее противно слиплись волосы. Катя хотела в душ, хотела причесаться и стянуть волосы резинкой. Ботинки были очень неудобными, и Катя уже намозолила левую ногу.
Нужно было срочно куда-то спрятаться. Скорее всего, кондукторша по рации уже передала похитителю, где вышла Катя, а тот уже отправляет сюда людей, с кем разговаривал утром по телефону. И они наверняка уже едут.
Катя повернулась в ту сторону, откуда приехала на автобусе, и вздрогнула. По дороге шел мужчина. Катя шагнула на проезжую часть, чтобы перебежать на другую сторону, но тут появилась машина. Катя не стала рисковать и бросилась в другую сторону – в канаву, заросшую высокой травой, слева от дороги. Оказалось, что канава была заполнена водой, и Катя провалилась почти по колено. Ботинки и штаны быстро намокли. Катя сжала зубы, стараясь не закричать от боли, вода оказалась ледяной. Катя выбралась из канавы, опираясь руками о землю, и обернулась. Мужчина прошел мимо, взглянув на нее с пренебрежением, ровно так же, как женщина в автобусе. Машина промчалась по дороге и скрылась за поворотом, куда уехал автобус.
Это была не погоня, это были просто прохожий и просто машина.
Катя засмеялась так громко, что мужчина обернулся и крикнул:
– Бабка, ты совсем поехавшая?
Она подняла средний палец и крикнула:
– Отсоси, Валера!
И снова засмеялась.
Мужчина сплюнул на дорогу, сказал что-то и пошел дальше.
Катя еще долго смеялась, бредя по траве. Ботинки чавкали. Если сейчас она попытается снять их и вылить воду, балансируя на одной здоровой ноге и лыжной палке, то может грохнуться ненароком и что-нибудь сломать. Это был бы номер.
Она свернула в проулок между двумя особняками. Такие красивые дома, как в этом поселке, она видела только в кино про голливудских звезд: двух-, трех-,
