до головы, улыбнулся он.
— До Питера бы…хотелось, — задумавшись на мгновение, ответил я, подходя к дверям.
— Садитесь! Докинем с ветерком, — хихикнул он.
— Только у меня денег нет, потерял кошелёк, — опустил я глаза.
— Парень, садись уже, помогать людям важнее! — крикнул мужской бас из кабины.
Забравшись внутрь, я уселся у окна. В машине, кроме пацанёнка, оказался мужчина лет сорока, полная копия сына. Только старше.
— Спасибо вам, — повернулся я к мужчине, который включив поворотник и не отрываясь от бокового зеркала, выруливал на дорогу.
— Да брось. Сегодня мы тебе поможем, а завтра ты нам! — хмыкнул он с весельем.
— Мамка у нас всегда так! Животных подберёт и домой несёт. Знаете сколько у нас кошек и собак? В нашей деревне ни у кого столько нет. К нам даже из соседних городов потом едут и берут к себе домой, — принялся рассказывать ребёнок.
Я же на его слова лишь кивал и смотрел в окно. Так, я я и уснул. Слишком много событий на мою тушку.
Разбудили меня уже на въезде в город. Очнувшись оттого, что меня трясут за плечо, я в недоумение смотрел на отца с сыном.
— Приехали! — улыбнулся водитель. Нам дальше, а тебе сюда.
— А, да. Спасибо. Надеюсь, мы ещё увидимся, — пожав им руки, я выпрыгнул из кабины.
— Пока! — крикнул мне ребёнок, через открытое окно, помахав рукой.
Проводив грузовичок взглядом, я осмотрелся. Передо мной висела табличка, с названием города. По правую руку была огромная автозаправка на десять бензоколонок, выполненная в оранжевом кооперативном стиле. Шесть флагов, развевающихся на ветру. По другую сторону дороги стоял пост автоинспекции. Три патрульных машины с включёнными проблесковыми маячками на крыше и пять сотрудников, смотрящих в сторону выезда из города.
Всё это было окружено полями, с подсолнухами.
Пока я стоял и думал, что мне делать дальше и как добраться до поместья Оболенских, я совсем упустил из виду, что происходит у меня за спиной.
— Молодой человек, можно ваши документы? — раздался позади меня голос.
Развернувшись, я упёрся взглядом в широкую грудь, обтянутую в синею форменную рубашку. Машинально сделав шаг назад, я, подняв голову, встретился с подозрительным взглядом сотрудника полиции.
— Документики можно? — повторил он.
— Нету, — покачал я головой.
— А куда дел? — нахмурился он
— Потерял, — произнёс я, опустив голову.
А и правда. На меня вообще документы то есть? Хоть какие-то. Это в сказках про попаданцев, они живут спокойно, покупают квартиры, машины, бизнес создают. А в реальности то, как быть? Документов нет, в записях загса и у паспортистов ты отсутствуешь. А восстановить, то чего не было, затруднительно.
— Ну, поедем в участок, проверим тебя, — хмыкнул он.
— А может, не надо? — с надеждой спросил я.
— Ты себя в зеркале видал? Чёрти кто, — фыркнул он. — А мы сбежавших пациентов из психушки ловим. Может это ты? Нет, братец, едем в участок, тебя там проверят и опознают. Ну или не опознают. Делов-то.
— И правда… — понуро произнёс я, шагая за офицером с погонами капитана. — Позвонить-то дадите хоть?
— А должны? — удивился он, поворачиваясь ко мне.
А вообще, тут должны давать право на звонок? Или это тут не работает.
— Не знаю, но хотелось бы, — пожал я в ответ.
— Тогда дадим, — рассмеялся он и открыв пятую дверь джипа, махнул рукой. — Прошу.
05. Новый дом
Меня посадили в отдельном кабинете с исписанным деревянным столом и двумя скамейками. Бело-зелёные окрашенные бетонные стены, одинокая лампочка и узкое окно под потолком, открытое в режиме проветривания. Вот и вся скудная обстановка.
Напротив меня сидели полицейские и заполняли документы. Я же просто сидел на скамейке, подперев голову руками.
В отделе полиции, мы находились уже двадцать минут, и каких-то подвижек со мной не было вообще.
— А мы кого ждём? — задал я вопрос, после ещё получаса нахождения в этом кабинете.
— Психиатров из больницы, он едет где-то, — ответил один из полицейских, не отрываясь от бумаг.
— Вот оно как…так может, дадите мне позвонить? — почесав голову, уточнил у них.
— Сперва опознание, потом звонок, — отрезал полицейский который меня сюда привёз.
Посидев минуту и подумав о своей судьбе, я сложил руки перед собой.
— А поесть дадите?
Сотрудники, опешившие от этих слов, отложили ручки и посмотрели сперва друг на друга, а потом на меня.
— А пожевать надо будет?
— Нет так нет…чё нервничать-то, — вздохнул я.
— Мы тебя сейчас в подвал спустим
Там и покормят и спать уложат…Могут и другие услуги оказать, если захочешь, — заржал они вдвоём.
— Не, я лучше тут посижу, — отказался я от такого заманчивого предложения.
— И молча, — погрозил мне ручкой офицер.
Показав, что я нем как рыба, я принялся изучать документы, которые они писали. Единственное, что я смог различить, что это были рапорты за день.
Периодически в кабинете заглядывали другие полицейские, кто-то перекидывался парой слов с моими, кто-то недовольно ворчал, что мы заняли место.
Вскоре к нам заглянул взрослый и статный мужчина в очках и синем костюме в серебристую полоску.
— Гена, я приехал!
— О, Матвей, — поднял взгляд полицейский. — Заходи, твои парни в подвале сидят, но мне нужно вот этого посмотреть, — кинул он на меня. — Вроде и похож на твоих беглецов, а вроде и нет.
— Ну-с посмотрим, — кивнул мужчина, проходя в кабинет. Подойдя ко мне и заглянув в моё лицо, он покачал головой. — Нет, это не мой.
Я с облегчением выдохнул и посмотрев на полицейских, спросил.
— Теперь-то я могу позвонить? — спросил я у вставших полицейских.
— Можешь, а кому?
— Мне нужен Князь Владимир Артурович Оболенский.
Дружный хохот заставил заглянуть в кабинет несколько человек.
— Матвей, это точно не твой парень? — утирая слёзы смеха, произнёс полицейский.
— Точно не мой, даже мои не настолько тупые, чтобы самому князю звонить, — покачал головой глава психиатрической больницы.
— Так вы дадите позвонить? — нахмурился я.
— Ну конечно, дадим! — заржали они. — Пойдём! Телефон в другом кабинете.
Под глупое хихиканье моих сопровождающих, мы прошли несколько дверей по серому коридору и вошли в похожее помещение, с той лишь разницей, что тут стояли видеокамеры по углам и телефон. Дисковый телефон.
У нас такой дома в девяностых стоял, до повальной моды на радиотелефоны.
— Вот тебе телефон, звони, — довольно улыбаясь, полицейские сели на стулья, а психиатр остался у двери, прислонившись к дверному косяку.
— А это, ну…не скажите, его телефон? — смутился я.
Такого стыда, как сейчас, я не испытывал, наверное, за всю жизнь.
— Ты издеваешься над нами? — устало вздохнул полицейский.
— Нет, я правда не знаю, опустив голову, смотрели на телефон.
— Набирай, восемь восемьсот четыре… —
