Вот и будем!
Одним словом, вечером в кровати лежала одна женщина. Которая хоть и не понимала, что происходит вокруг, но старалась кое-как собрать данные, понять, где она оказалась, разобраться…
А вот утром там оказалась совсем другая особа. Которая, в любимом духе Владимира Васильевича, решила: «Если не прыгать, то и думать не надо!».
И принялась осуществлять свою мини-программу.
Двадцать дней.
Двадцать дней, как плыли каравеллы,Встречных волн проламывая грудь;Двадцать дней, как компасные стрелыВместо карт указывали путьИ как самый бодрый, самый смелыйБез тревожных снов не мог заснуть.И никто на корабле, бегущемК дивным странам, заповедным кущам,Не дерзал подумать о грядущем —В мыслях было пусто и темно.
Гумилевское «Открытие Америки» пришлось как нельзя более кстати. Вот только корабля не было. А так Аля именно что открывала для себя новый мир. И было не намного легче, чем первопроплывцам, первопроходцам и первопроходимцам.
Двадцать дней Аля изучала мир, в который попала. По ночам она разгуливала по дому, определяя, что и где. И прячась при первых же намеках на опасность. С утра — отсыпалась. Смотрела сны из жизни Лилиан Иртон, которых становилось все меньше. Они выцветали, блекли уходили в небытие, как и сама женщина. Ближе к вечеру Аля слушала рассказы верной Марты. И опять шла ночью на разведку.
Постепенно Аля узнала, что Иртон — так называлось поместье, в которое её забросило, так назывался и дом, Иртон-Кастл, был построен в форме буквы «Н», положенной набок. Двухэтажной буквы.
Выглядело это так. Центр «Н», то есть центральная перекладина, была самой большой и жирной. И отводилась на первом этаже под здоровущий холл, бальный зал, малый зал и столовую. В правом нижнем крыле были библиотека, кабинет хозяина дома, музыкальная комната для дам, охотничья комната для мужчин, комната для игр в плохую погоду, там же был выход в сад с огромной веранды… одним словом все для развлечения гостей. В правом верхнем крыле располагалась кухня. На первом этаже там были так называемые рабочие комнаты, например, комната для рукоделия. Там же располагался вход в погреб. Там же были все кладовки и склад всего самого ценного. Тканей, мебели… Там же, на втором этаже жили слуги. Комнаты в правом нижнем крыле на втором этаже были предназначены для гостей.
Левое нижнее крыло было поделено между галереей портретов, рыцарским залом, оружейной, на первом этаже и также комнатами для гостей на втором этаже. Левое верхнее крыло было полностью отдано на откуп семье. И первый, и второй этаж. Крылья дома не соединялись между собой. А на второй этаж вели четыре массивные лестницы из дерева, с красивыми перилами и очень удобные. Пожалуй, к ним не придрался бы даже английский лорд.
Но Аля придралась. По ее мнению, чтобы оценить всю красоту дома, надо было сначала хорошенько отмыть его. А то занавески нестираны, пыль витает, пауки вообще благоденствуют. И что с того, что потолки под пять метров высотой?! Что, приставные лестницы еще не изобрели!? Изобретем.
А еще потолки были в вековой копоти, стекла грязные и мутные, а из темных углов подозрительно попахивало сортиром. То ли кто-то не добежал, то ли и бежать не собирался.
Свинарник королевских размеров. И по-другому тут не скажешь.
А когда Аля добралась до местного туалета — ее вообще чуть не стошнило. Комната с дырой в полу. И все. Ни системы слива, ничего…
Просто дыра в полу — и каменная труба, выведенная в ров. Или в сад. Вобщем, наружу. Кошмар!
Она и нашла-то комнату по запаху. А запах был такой, что мухи на лету дохли. И девушка тут же пометила себе ликвидировать этот бардак.
Первым, что понадобилось Але, была библиотека. Благо, до замков и запоров тут особо не додумались. Единственный амбарный замок висел на двери коридора, в котором располагались склады и кладовки. И выглядел так, что девушка чуть не перебудила весь Иртон диким хохотом. Тоже мне — преграда. Да такой замок школьник шпилькой откроет!
Единственная проблема — не уронить эти пять кило металла себе на ногу. А то до конца жизни хромать придется.
Но кладовки ей были совершенно не нужны.
А вот библиотека…
Аля отлично понимала значение образования. И знала — без понимания местного письма и счета кто угодно обведет ее вокруг пальца. А это — непозволительная роскошь. Поэтому найдя библиотеку, она вздохнула с облегчением. Но — ненадолго.
Открыв одну из книг, она чуть не завизжала от ужаса.
Вторую.
Третью.
Твою мать!
Они же ВСЕ рукописные!!!
И все — на пергаменте!!! Вот все, блин!!!
Аля мысленно записала в свою программу бумагу и печатный станок, пусть даже самый примитивный. С наборными литерами и медленной скоростью. Ничего. Сойдет. И принялась обшаривать библиотеку, проглядывая все книги, попадающиеся под руку. Сначала на одной полке, потом выше, потом еще выше — сколько достанет. Стопка пергамента порадовала. Гусиное перо с чернильницей — огорчили. Надо будет найти кузнеца. Обязательно.
А еще неожиданно порадовало открытие. Не Америки, но…
Она могла читать на местном языке. Не идеально, нет. На уровне второго класса начальной школы. А то и первого. Но могла. Это — главное.
Очередная книжка порадовала названием в три строчки:
«Подробное землеописание, а также житие, обычаи и нравы народов мира, составленное скромным дворянином Калериусом из Ативерны».
Отлично. Главное, чтобы это не оказались приключения Гулливера местного разлива. А то будет прикол… но вроде как что-то у Лилиан в мозгу было?
Учиться толстушка не любила, разве что вышивать золотом и гладью, но уроки ей все равно давали. В любом случае Аля хозяйственно прибрала книжку в сторону. Почитаем, посмотрим, подумаем… И положила в нее несколько листков пергамента. Много брать не решилась, чтобы не заметили.
Девушка еще покопалась на той же полке. Но лафа закончилась на землеописании. Ладно. Нельзя же ждать от жизни слишком многого. Хотя бы можно узнать то, что не может рассказать служанка. Попробовать читать и писать. Освоить местную систему счета. Какая-то база в этом мозгу есть, осталось стырить и принесть…
Что самое печальное — Аля даже сильно «своего» супруга осуждать не могла. Разум Лилиан Иртон был достаточно убогим.
Ни чтения, ни письма, ни разговоров… молитвы — да. Те она могла оттарабанить по-любому. Хоть ночью распихай. И все.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
