Читаем без скачивания Та самая Татьяна - Анна и Сергей Литвиновы

Очень походило на спам, и обычно подобные послания Таня сразу же удаляла. Но сейчас решила: вдруг знак именно здесь? Нетерпеливо кликнула по иконке «открыть».

Первое, что увидела: фотографию маленькой девочки. Личико ее, печальное, бледное, казалось смутно знакомым. Да ведь это же… Юленька Ларионова! Апластическая анемия, тяжелая форма, срочно нужны деньги на подбор неродственного донора!

Татьяна еще до Кайласа заглядывала на ее сайт. Посочувствовала чужому горю – но никак не помогла.

А сейчас волонтер писал: «У нашей Юлечки, больной апластической анемией, возникла очередная серьезная проблема. Обычно подбор неродственного донора костного мозга обходится в пятнадцать тысяч евро, и эти деньги для девочки были собраны. Но база данных потенциальных доноров охватывает весь мир, и выяснилось, что единственный человек, чей костный мозг полностью подходит нашей пациентке, проживает в Японии. Он, как и многие неравнодушные люди, согласен помочь бесплатно, но возникли дополнительные расходы – пребывание донора в японской клинике обойдется существенно дороже, чем в европейской, плюс возрастают затраты на перелет. Ситуация тупиковая: дата трансплантации уже назначена, но на транспортировку костного мозга требуется еще десять тысяч евро, которых у семьи Ларионовых нет. Всех неравнодушных умоляем помочь, звоните в любое время!»

Таня немедленно набрала номер.

– Спасибо, но проблему уже решили. Деньги собрали, врачу-курьеру билет до Токио на завтра купили! – радостно отозвалась женщина-волонтер. – Правда, не хватает двухсот пятидесяти евро, но их родители Юлечки сегодня обещали подвезти, они ей на подарок к дню рождения откладывали.

– Пусть и покупают подарок – как собирались. А деньги я вам сейчас же переведу, – заверила Татьяна.

Она даже не удивилась: что нужная сумма точно совпадает с ее случайным выигрышем в автомате.

А пока записывала номер счета, в голову пришла еще одна мысль.

– Вы сказали, у девочки день рождения? Когда?

– Завтра.

– Можно мне тоже приехать ее поздравить?

– Конечно, – мягко произнесла волонтер, – Юленька будет рада. Ее ведь только родители навещают.

В игрушках для девочек Татьяна не разбиралась. Кукла? Банально. Крошечный набор кухонной мебели или посуды? Вообще скучища. Докторский саквояжик? Говорящая книга? Пазл на тысячу элементов?

В конце концов Садовникова купила для Юленьки динозавра с добрыми глазами. Выглядел зверь простецки, зато внутри его имелась навороченная компьютерная начинка. Существо умело ходить, улыбаться, толстеть-худеть и даже, будто кот, мурлыкать.

Скорее мальчишеский получился презент, но Таня разбавила его дорогущим набором гипоаллергенной детской косметики. Все, как у взрослых: тени, тушь, помада.

И отправилась в больницу.

К Юленьке ее пропустили легко. Впрочем, войти к девочке в палату Тане не удалось. Для посетителей здесь имелся «предбанник» с жестким стулом и раковиной, а сама пациентка оказалась отгорожена от внешнего мира стеклянными стенами. Общаться с ней разрешалось лишь по переговорному устройству, и имелось еще небольшое, будто в тюрьме, окошечко – еду передавать.

– Мы тут все в таких колбах живем. Чтобы никакие микробы не проникли, – серьезно объяснил ребенок. – Даже маму пускают только раз в день на десять минут. И одевают, как космонавта: перчатки, маска…

– А как же мне тебе подарок вручить? – растерялась Таня.

– Ты покажи сначала, что принесла, – печально улыбнулась Юля. – Нам сюда почти ничего нельзя.

Садовникова извлекла динозаврика.

– Ой! – просияла девочка. – Какой классный! А что он умеет?

Таня поднесла игрушку к переговорному устройству.

– Привет, Юля, – механическим голосом поздоровался зверь (речь его Садовникова запрограммировала заранее). – Я теперь буду твоим другом. И сделаю все, чтобы ты поправилась как можно быстрее.

– Здорово! – Лицо ребенка осветилось слабой улыбкой – впрочем, она быстро померкла. Девочка тревожно произнесла: – А он не пушистый? Тогда мне точно не отдадут! Про мягкие игрушки даже не заикайся!

– Что ты! Динозавры не бывают пушистыми, – заверила Таня. И виновато добавила: – Я тебе еще косметику детскую купила, но ты ею потом попользуешься. Когда поправишься и выберешься, – она подмигнула девочке, – из своей консервной банки.

– Когда это еще будет, – вздохнула Юля. – Да и вряд ли я отсюда выберусь.

– Глупости говоришь, – решительно вымолвила Татьяна.

И поразилась, насколько взрослым вдруг стало у шестилетнего ребенка лицо. Юленька деловито объяснила:

– Врачи говорят, что у меня очень тяжелый случай. Родители сначала хотели мне братика или сестренку родить, потому что тогда бы у нас костные мозги были одинаковые. Но врачи сказали: аист летит слишком долго, и мне нужно прямо сейчас новый мозг по всему миру искать. А если у чужого человека его берешь, то не всегда везет. Как с людьми. Кому-то ты нравишься, кому-то нет. А если я этому чужому мозгу не понравлюсь, то он оттор… ну, типа отвалится. И тогда все. Зря, получается, старались.

– А ты будь сильной, Юля, – тихо произнесла Татьяна. – Возьми да просто прикажи мозгу, чтоб обязательно прижился!

– Да, – вздохнула девочка, – белая чайка мне то же самое говорит.

– Кто-кто? – опешила Садовникова.

– Она во сне ко мне прилетает, – объяснила Юлечка. – Большая белая птица, очень добрая, но иногда ругается. За то, что я капризничаю или плачу. Но я все равно ее очень люблю, и если поправлюсь, обязательно поеду к ней на высокую гору.

– А почему на гору? Чайки вроде на море живут? – удивилась Татьяна.

– Ну как ты не понимаешь! Над морем летают обычные птицы. А моя – особенная, она выше всех на земле живет. На той самой горе, где Бог.

– Разве Бог – на горе? – осторожно произнесла Садовникова.

– Мне мама тоже говорит, что Бог на небе. – Кивнула девочка. – Но чайке ведь, наверно, видней? Она – птица, летает высоко, все видит…

…В палату заглянула медсестра, тронула Таню за плечо:

– Вам пора уходить.

– Юля, – заторопилась Садовникова, – можно мне прийти к тебе еще раз? Когда-нибудь?

– Можно, – улыбнулась девочка. И озорно добавила: – Ты, кстати, ужасно на мою чайку похожа. Если бы она в человека превратилась.

А Тане вдруг показалось: ее жизнь (прежде Садовникова самонадеянно полагала, что управляет собственным бытием сама) стремительно катится по кем-то заданной канве. Но кто дергает за веревочки? Тибетец Цирин? Нефритовая чайка? Или – Бог, живущий на высокой горе?..

…Едва Таня вышла с территории больницы, затрезвонил ее мобильник.

– Татьяна Валерьевна Садовникова? – официально поинтересовался женский голос в трубке.

– Да, это я.

– Вас беспокоят из корпорации «Живая вода».

Сердце радостно трепыхнулось. «Живая вода» – крупнейший международный концерн! У него даже есть собственное могучее рекламное агентство. Она вовсе бы не отказалась получить в нем должность!

– Я вас внимательно слушаю, – подобралась Татьяна.

– Вы можете завтра к двенадцати подъехать в наш московский офис? Кремлевская набережная, двадцать два. Обязательно с паспортом.

– Да, хорошо. А куда там? В отдел кадров?

– Н-нет, – слегка стушевалась женщина. – Подходите в конференц-зал. Шестой этаж. Пропуск вам закажут.

– Обязательно буду. – Таня нажала на «отбой».

Задумалась. Она, конечно, уже успела пустить слух, что ищет работу. И московское представительство «Живой воды», безусловно, могло заинтересоваться ее кандидатурой. Но при чем здесь конференц-зал? Вопросы трудоустройства всегда через кадровые агентства решаются. И если дело доходит до собеседования, паспорт как раз не обязателен – ее, Садовникову, и без того все рекламное сообщество знает. Нужны дипломы, портфолио – но об этом даже не заикнулись.

Толком поломать голову над загадкой Таня не успела – телефон зазвонил снова. И номер – опять незнакомый.

– Татьяна Валерьевна Садовникова? – поинтересовался уже другой, но тоже очень официальный женский голос.

Таня не удержалась, фыркнула и тут же извинилась:

– Простите. Да, это я.

– Вы можете завтра, к пятнадцати ноль-ноль, подъехать в Департамент общественных связей московской мэрии?

В то же самое время

Он не любил риска и в быту слыл человеком осторожным (дочка даже смеялась, что папа – трусишка). Машину водил подчеркнуто аккуратно, боялся высоты, огня, молний, толпы.

Но по профессии он был врачом – и поэтому рисковать ему приходилось. Привык и смирился. В операционной умел принять любое, если нужно, нетривиальное решение и взять всю ответственность на себя.

Но когда его назначили лететь за донорским костным мозгом для Юлечки Ларионовой, доктор откровенно расстроился. Однако увильнуть не получилось: другие врачи уже по много раз работали курьерами. К тому же японская виза оказалась только у него.